Эликсир жизни

Друг посмотрел на него с недоумением: жизнь и смерть – это не повод для смеха, и как можно весело реанимировать мертвых он не мог себе представить. То же самое, наверное, подумала и Альбина Витальевна.

– Что может быть смешного в том, чтобы смотреть на трупы? Даже когда их оживляют, – сказала она.

– Вот увидите, сами убедитесь! – горячо продолжил Кашеедов, уцепившись за тонкую ниточку интереса, который проявила администраторша.

– Уговорили! – вдруг сразу согласилась она, чтобы быстрее избавиться от надоедливых посетителей.

 – Показывайте!

Басистый даже растерялся, потому что конкретно о том, кого же они будут оживлять, у них с Василием предварительной договоренности не было.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – согласился Кашеедов.

Неторопливым движением он вытащил из-за пазухи бутылку с волшебной жидкостью, обводя взглядом стены и убранство комнаты. Что же можно здесь оживить, что? Хоть бы скелет какой-нибудь в углу или череп на столе! Но увы, ничего подобного не было в кабинете главного администратора цирка.

Взгляд Василия привлекло едва заметное движение, которое сделала Альбина Витальевна. В ожидании фокуса она потеребила кулон, висящий у нее на шее, лишь вчера приобретенный за хорошие деньги. Кулон был сделан из янтаря и похож на каплю меда. В сердцевине камня застыл древний паучок. И этого невзрачного паучка углядел Кашеедов.

Молодой человек откупорил флакон и эффектным театральным жестом (где только научился таким?) отважно протянул руку в направлении администраторской груди.

Жест показался женщине неприличным, и она шарахнулась в сторону, решительно оттолкнув руку Кашеедова, но несколько капель жидкости плюхнулись на ее великолепное пончо, а также и на кулон. Янтарь прямо на глазах растаял, а паук – самый заурядный, ничем не примечательный, и не скажешь, что ему миллион лет, немедленно убежал восвояси.

– А.., а… – попыталась что-нибудь выкрикнуть возмущенная дама, наливаясь пунцовой краской, но не могла произнести ни слова. Роза в ее волосах мелко тряслась, казалось, что она тоже пытается выкрикнуть слова возмущения.

Кашеедов сообразил, что сделал что-то не то, и начал тихо пятиться к выходу, Басистый за ним.

Как только процесс покраснения завершился, Альбина Витальевна закричала не своим голосом, а может и своим, может, оперные певицы всегда так кричат, когда их грабят, легко выводя самые высокие ноты:

– Хулиганы! Полиция! Помогите!

Неудачливые фокусники нырнули в приоткрытую дверь.