Иллюзия любви

Сашка промолчал, как он привык это делать, но, едва его богиня ненадолго отлучилась, собрал свои вещички, прихватил подаренный ему ноутбук и ушел, не попрощавшись.

Он снова оказался один, свободен, голоден и бесприютен. Такое в его жизни уже случалось – не привыкать. Летом можно было бы к кому-нибудь из приятелей на дачу напроситься, а зимой там делать нечего, если не хочешь замерзнуть. Солохин использовал некую часть своих накоплений, оторвал прямо от сердца, и снял на неделю квартиру. Ему нужно было зализать раны и почистить перышки.

Хотя никаких ран-то, собственно, и не было: разрыв с Толстомясой не принес ему никаких моральных страданий. Напротив, он почувствовал облегчение – уж слишком его стало воротить в последнее время от этой вульгарной женщины, притворяться ее обожателем становилось все сложнее. Такое уже с ним бывало. Даже если дама (его «коровка») еще не охладела и можно продолжать ею пользоваться, у Сашки будто какой-то внутренний таймер срабатывал: «Хватит».

Некоторое время Солохин раздумывал, в какую сторону теперь направить свои стопы, к чему, вернее к кому, приложить усилия.

Помимо хозяйки сувенирной лавки Гаврюшиной, у него еще был один вариант – владелица сети быстрого питания Шиханова. Она была старше Валентины и богаче, а потому перспективнее. Кроме того, она казалась Солохину более самостоятельной и независимой, а Валентина во многом опиралась на бывшего мужа, пользовалась его поддержкой, благо он не отказывал. Но, видимо, Сашка поторопился – полез к Шихановой целоваться, когда она еще не совсем дозрела. В итоге получил резкий от ворот поворот. Поэтому в отношениях с Валентиной он решил действовать тактично, хотя тянуть уже было нельзя, иначе у него мог возникнуть перерасход финансов, а бессмысленно расстаться с деньгами, которые накоплены таким трудом, было бы очень больно.

Двадцать пятого декабря, в среду, Солохин отправился в заснеженный парк и стал прогуливаться неподалеку от Вечного огня у памятника «Журавли». Вскоре к памятнику подъехал кортеж машин.

Из первой вышла красивая, похожая на принцессу, невеста в белой фате, развевающейся поверх накинутой на плечи белой шубки («Из кролика, что ли?» – про себя отметил Солохин). Жених с глупым счастливым лицом вышел сразу за ней. За женихом и невестой вывалилась шумная толпа сопровождающих. Молодые поставили корзинку с розами у памятника, поцеловались на его фоне, под громкую, неуместную у скорбного мемориала музыку попозировали фотографу и вскоре уехали.