Исток бесчеловечности. Часть 3. Все мы химеры

– А где ваша супруга? – вежливо поинтересовалась амулетница у Ансгара, отбрасывающего салфетку: он первым расправился с ужином.

– Вот, – сын Эвена указал на собаку. Та выкусывала себе блох под хвостом. Ансгар свистнул, и животное тявкнуло в ответ. – Знакомьтесь: Ойона! Лучше бы и Шенне, её сестре, превратиться в скотину какую-нибудь. В звериной форме гораздо меньше тянет выпить.

– «Корнеев, например, когда у него разболелся зуб мудрости, обернулся петухом, и ему сразу полегчало», – услышал Рен собственный голос и сконфуженно умолк, стараясь не встречаться взглядом с окружающими.

– Прежде, – не давая сбить себя с толку, продолжил племянник, – Ойона изучала уродства, возникающие со временем у бессмертных. Но недавно приняла решение посвятить себя воспитанию щенят.

У гостей голова шла кругом.

– Да, – с натужным весельем подтвердил наследник, – невестка рожает племяннику исключительно псов. Ушастых четвероногих мох-натиков! – последнее слово Эммерик раскусил, как кость. – Малышка София их единственный человеческий отпрыск, если это можно так назвать, – толстяк обернулся полюбоваться очаровательным языком-лопаточкой.

И предупредил значительно: – Превращения часто случаются в Доме. Сами поберегитесь тоже.

5

– Вопросы? – наигранно удивился Эммерик, выкатив глаза, сизые, точно у окуня. – Зачем? Говорят, наёмник в любом случае выполнит задание. Остальным можно, значит, подремать… Ладно, побеседуем, конечно, но уже завтра.

Наиболее вероятный наследник Дома на Пристани вёл прибывших в спальню, почему-то одну.

И убеждал, что старика утащили призраки. Штиллер объявил: призраков не бывает. Дядя многозначительно хмыкнул, потом пожаловался в который раз:

– Если бы Эвен сбежал или помер, Дом бы слушался меня!

– Может, ваш племянник прав, передача собственности происходит постепенно?

– Нет, Дом – чудовище не из терпеливых, – возразил наследник. – Жилища других древних чародеев расширяются в бесконечные иллюзии отражениями самих себя. Обитателям приходится следить за ними даже во сне, чтобы не проснуться в собственном желудке.

Наш Дом не таков. Все помещения настоящие: камень, глина и замурованные скелетики шушунов. И всё же рискуешь войти в комнату, а та станет лестницей, колодцем, шкафом… Одни коридоры очень красивы, расписаны стихами, изображениями несуществующих зверей. Другие ужасны…

– А это кто? – прервала Алисия, замедлив шаг у одной из картин, изображающей унылого старика, обёрнутого в полотенце с вышивкой.