Исток бесчеловечности. Часть 3. Все мы химеры

 – Родич? Предок? Он жив или помер?

– Нет, тут везде только Эвен, – объяснил Эммерик, останавливаясь и задумчиво стряхивая рукавом пыль с холстов.

– Они же разные! – поразилась амулетница. – Вот напротив – женщина…

– Нет, тоже брат. Только помоложе. И в кружевах. Мы носили такое, – наследник вдруг отдёрнул руку, будто портрет укусил его. – Ах! Вспомнил! Кладбище! Вы же ещё не видели Бабушку. Нашу мать-старушку, адское пламя ей летним дождичком. Надо вам с нею побеседовать.

«С покойницей?..»

– Поутру и навестим.

Эммерик вновь засеменил по коридорам, нетерпеливо пережидая, пока лабиринт примет знакомую форму. Наёмники тащились следом. По дороге Рен спросил, кто так безобразно отделал Ансгара.

– Это я, – признался Эммерик. Но больше ничего не рассказал.

Лента коридора уползла вбок, показалась комната с оставленными сумками, амулетами и невесёлыми мыслями. Провожатый откланялся.

6

Алисия и Штиллер сидели на ковре и наблюдали друг за другом с напряжённым ожиданием.

«Разбуди меня, – читалось в глазах обоих, – отправимся вместе в лавку кота Хайнриха покупать толкование этого поганого сновидения».

– Надо расспросить, где Эвена видели в последний раз. Так я искал бы потерянный ключ.

За стеной слышались шорох и скрип, пол едва заметно вздрагивал. Дом следовал своим непостижимым путям. Гостей уносило вдаль – или внешний мир удалялся прочь.

Разницы, наверное, не было никакой. Узкое окно, прорезающее одну стену, отвернулось от заката в тень. Пришлось зажечь амулет-свечу.

– Куй боно? То есть кому выгодно исчезновение мастера? – снова нарушил молчание Штиллер. Голоса прошлого говорили его устами, так недомогание ключника называл Констант. И хохотал демонически при этом.

– Собственную выгоду не разглядишь, куда тебе чужую угадать, – вздохнула Алисия.

Она сняла перчатки и принялась царапать шрамы и ожоги.

Следы, оставленные испорченными волшебными вещами. Мастерица терзала старые раны всякий раз, будучи собой недовольна. И просто по рассеянности. Кожа её не заживала никогда.

– Мог ведь с Бреттой в Обратную Рощу поехать, – задумчиво произнесла амулетница. – Все тебя уговаривали, даже Ларс-трактирщик. За комнату на той неделе вносить, а здесь заработка не предвидится.