Исток бесчеловечности. Часть 3. Все мы химеры

7

Барч висел в свёртке из тонких одеял на крюке под потолком ледника. Не спал и не бодрствовал. Вспоминал. Отнятое некромантом возвращалось, подобно птицам из зимних странствий в Пустозем.

Игра в прятки на волшебный лад – рискованная авантюра. Не зря родители запрещают подобные затеи. Порой никто никого не находит. Никогда. Но всё равно трудно уберечь искателей приключений от смертельных опасностей детских игр.

Тогда его звали Барик Сом. Не за обманчивую медлительность и сонные глаза, а за умение дольше всех сидеть под корягой, под новым причалом.

Там сын рыбака чувствовал себя дома. Тратил немного личной магии на дыхание и глаза Морской змеи, но оставался самим собой. Существа Вод вскоре потеряли к нему интерес. Сом всегда выигрывал в прятки. И с удовольствием оттягивал момент, когда придётся пренебречь весельем ради ремесла.

О битве Левиафана и Змеи он не знал. Лениво тянулся обыкновенный полдень. Всё замерло. Нахальный лещик не кусал за ухо, синявки не махали из глубины. И вдруг издалека, из области Запрета, послышался ужасный звук.

Будто сотни рыб, подводных цветов и даже рыбаков в лодках завопили разом. Безобразный рёв, невыносимый стон боли разрывал зелёное полотно Вод.

Потом наступила тишина. И Сом поплыл туда, откуда кричали.

А ему навстречу – рыба! Удивительная. В чешуе из металла. Веретенообразное тело сохраняло неподвижность статуи или окоченевшего мертвеца. Из темени торчал одинокий рог. Слепые глаза во всю морду сияли непонятным торжеством. Рыба приблизилась.

И стала метать икру. Мелкие капли, похожие на шушунов из тепла и света, наполнили пространство вокруг Бартоломео. Голоса пропели у него в голове. Но теперь не ужас звучал в них, а облегчение. Чужие мысли затопили череп рыбачьего сына, как грот – приливная волна.

Потом, много позже, сети гвардейцев вынули Барча из Вод, из хаоса голосов.

8

– Дальше вас жена поведёт. Вижу, она караулит внутри и лопается от желания посплетничать. В кои-то веки прибыли гости, которым не рассказаны семейные гнусности.

И, вскинув вялые пальцы, похожие на снулые селёдки, брат Эвена отступил во тьму.

Зерафина стремительно кинулась навстречу, едва не втащив мужа назад в комнату. Им всё-таки удалось разминуться на пороге, друг другу ног не оттоптав. Искусственная женщина маневрировала висящим на её костлявом предплечье племянником. Ансгар отстранённо ухмылялся. Он казался довольным тем, как тётка распоряжается его телом и, без сомнения, духом тоже.