Тринадцатый череп

Небольшие предметы левитирует и прется от собственного «могущества». Вчера, например, у него кошечка по дому так летала. А потом заблевала все вокруг со страха, бедняжка. Эй, Джехути! Ну как, я все правильно про тебя рассказываю? Кошка-то как поживает? Очухалась уже после твоих экспериментов?

С этими словами Шизл повернулся к Джехути, который, перепугавшись до смерти, стоял белый как полотно. По его движениям было понятно, что он снова собирается кинуться в ноги, и, видимо, решал, под ноги которого из братьев будет правильнее рухнуть.

Шизл взял Джехути за шею сзади и крепко сдавил ее в руке.

– Отпилю ноги, если еще хоть раз на колени грохнешься! Твоей любимой циркулярной пилой, кстати, отпилю… чтобы не на что было тебе падать. А теперь пошел вон отсюда, дурашка! Дай с братом без твоей лживой физиономии поговорить.

Джехути не заставил просить себя дважды и уже через мгновение улепетывал прочь на очень достойной скорости. Тот не мог не улыбнуться от увиденного.

– Да… Дела тут у вас веселые, как я погляжу. Я бы посмеялся, да сил у меня уже нет совсем…

– А насчет того, что я много народа под камнями уложил, – перебил Шизл. – Да, пока никого не уложил. Не поверишь, певец ни разу не сфальшивил. До одури боится, что сердце вырвут, но дудки отдать еще больше не хочет. Так что сам посуди, с кем имеем дело. Страх и жадность – два очень мощных мотиватора. Других пока я не обнаружил. Поэтому не думай про меня, что я могу позволить другим гибнуть под камнями ради того, чтобы повоспитывать эту скотину.

Я ведь в другой раз и обидеться могу за такие подозрения, Тот. Уж извини.

– Ну, хорошо. Шизл, а если бы певец сфальшивил? Что бы было тогда? То есть ты готов был рискнуть их жизнями запросто и рискнул. Поэтому не надо тут высоких слов мне говорить.

– Тот, ну ты зануда такая! Ты меня за кого держишь вообще? Все под контролем было у меня. И даже если бы певец сфальшивил, все бы живы остались, включая певца… к сожалению.

А вообще, Тот, это глупое существо не стоит того, чтобы мы с тобой из-за него спорили и тратили на него время.

Тот почувствовал, что Шизл не врет насчет того, что все держал под контролем и никто бы не пострадал в любом случае. На мгновение ему стало даже неловко от того, что он заподозрил родного брата в полном равнодушии к судьбе живых существ ради желания наказать того, кто обманывал его, считая себя самым хитрым и умным.