Не верь лучшей подруге!

Оксана изо всех сил пыталась доказать Ивану, что никакая близлежащая секретарша не сможет доставить ему такое наслаждение и так любить, как любит его она. После этого Корнеев еще несколько раз приходил к ней, но от него пахло все теми же удушающими духами.

– Слушай, Ваня, зачем ты ко мне ходишь, нанося тем самым невосполнимый урон фирме «Древо жизни»? – спросила как-то Оксана.

– В каком смысле? – взвился Корнеев. – При чем тут фирма?

– Ну как при чем? Один из директоров компании целых два раза в сутки позволяет себе отвлекаться на женщин! Так можно завалить все дело!

Иван, сурово сдвинув брови, ничего не ответил на этот ее выпад, а Оксана, отодвинувшись от него на край постели, сказала:

– Я отпускаю тебя, Ваня…

– Оксана! – тут же навис над ней Корнеев.

 – Ну… ты прости меня, если, конечно…

– Никаких «если, конечно»! – увернулась от него Оксана, чтобы опять не попасть под чары его черных глаз. Надо изгнать наконец его из своей жизни. – Я еще не договорила.

Итак: я тебя отпускаю, но ты… – Она резко села в постели и ткнула ему пальцем в грудь, – ты платишь мне… неустойку или… отступные… Как хочешь, так это и называй!

– В каком смысле? – изумился Корнеев.

– В прямом! Ты ведь у нас бизнесмен?

– Допустим…

– Бизнесмен! – повторила Оксана. – А в мире бизнеса все покупается и продается, не так ли?

– Я не понимаю, о чем ты…

– О том самом, Ванечка! Я хочу… нет… я требую, чтобы ты заплатил мне за те десять лет, которые я на тебя убила!

– Убила? – слегка охрипшим от негодования голосом спросил Корнеев.

 – Мне кажется, ты говорила о любви!

– Вот и заплати мне за мою безответную любовь и десятилетнюю преданность, – не сдавалась Оксана, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

Этих ее сдерживаемых рыданий Корнеев не заметил, вскочил с постели и стал поспешно одеваться, роняя поочередно носки и промахиваясь то одной, то другой ногой мимо брючин.

– И сколько же ты хочешь? – сухо спросил он и опустился на постель в расстегнутых брюках и скомкав в руке рубашку.

– Шестьдесят тысяч, – ответила она.

– Надеюсь, рублей?

– И не надейся! Долларов! Зелененьких хорошеньких баксов!

– Почему так много? – изумился Корнеев.

– Ты считаешь, что моя любовь стоила меньше?

Бросив на нее испепеляющий взгляд, Иван опять вскочил и начал одеваться дальше.

– Надо же, как благородно мы негодуем! – не удержалась от нервного всхлипа Оксана.