Укрощение повесы

Он прислонился к косяку, лениво скрестив на груди руки. На губах играла слабая улыбка, но темные глаза смотрели очень серьезно.

И давно он стоит там?

– Вы меня испугали, – произнесла Анна, ненавидя себя за этот дрожащий голос.

– Мне жаль. Я этого не хотел, – ответил он.

– Я не знала, что вы здесь. Не слышала, чтобы кто-то стучал в дверь.

– Я только что пришел. Меня впустила Мадж.

Роб отшатнулся от двери и направился к ней медленной, обманчиво-ленивой поступью. Анна напряженно смотрела, как он присаживается рядом и поднимает выпавшую книгу.

Затем очень нежно, едва касаясь, взял ее руку и бережно положил томик ей на ладонь. Но ее руку не выпустил. Согнул ее пальцы, заставил обхватить кожаный переплет и накрыл сверху своей рукой.

Ощущая легкое прохладное прикосновение, Анна знала, что может отстраниться, если пожелает. Но все же она не могла. И, как завороженная, смотрела на их соединенные руки.

Он тоже смотрел на них, словно, как и она, чувствовал, как трепещет и растет между ними незримая связь, сближая все сильнее.

Потрескивание огня, смех отцовской компании – все внезапно отдалилось. Сейчас существовали только они с Робертом.

– Понравились вам муки бедного Деметриуса? – спросил он.

– Очень, – прошептала она и уставилась на коричневую обложку в их соединенных руках. Она страшилась посмотреть ему в глаза. Вдруг растает и растворится в нем навсегда?

Какими чарами он ее заколдовал?

– Очень красивые стихи, – добавила она. – Я прямо вижу лучи солнца и летние лесные поляны, чувствую тоску Деметриуса.

Как, должно быть, ужасно испытывать к кому-то подобное.

– Ужасно такого не испытывать, – ответил он. – Жизнь без страсти – пустая и холодная раковина.

Анна засмеялась. Видимо, не она одна «скрытый романтик».

– Думаете, лучше сгореть, чем замерзнуть? Страсть поглощает целиком, без остатка, пока не останется ничего, кроме пепла. Деметриус несчастен, потому что желает Диану.

– Верно. Но Диана не может ответить ему любовью по своей природе.

А если бы могла, это была бы чудесная любовь за гранью воображения. Даже безответная любовь чудесна, ведь, по крайней мере, Деметриус умеет любить. И это дает ему ощущение жизни.

Анна улыбнулась и осторожно приложила свободную руку к его щеке. Ладонь уколола отросшая за день щетина, а сама кожа была теплой и гладкой, как атлас. От прикосновения на его щеке дрогнул мускул.

– Полагаю, вы тоже скрытый романтик, Роберт.