Тайна Подземья

Что? Она сказала слушать свое сердце, а как это?

Я начала внимательно смотреть по сторонам и вглядываться в спешащих по делам людей. Утром-то мало кто праздно шатается. Смотрела-смотрела и через некоторое время почувствовала, что в городе что-то не так. Не больно-то я и разбиралась в городской жизни, и такое количество людей видела впервые, но поняла, что печаль и тревога так и витают в воздухе. В глазах многих прохожих проглядывала грусть. Почти никто не улыбался, хотя весеннее утро сияло ярким солнышком. Цвели яблони, жужжали пчелы, а на хмурых лицах людей застыли тревога и забота.

«Странно это. Если некоторые грустят – это нормально, но тут грустят почти все. Может, пожар случился или, хуже того, мор какой начался? Надо разобраться», – размышляла я, бодро топая по мостовой. Просто так с расспросами приставать к прохожим не хотелось. Решила направиться на главную площадь – вдруг там что прояснится?

Большие дороги всегда ведут на площадь, это даже я знала, а там всегда есть люди, которые прогуливаются и разговаривают между собой.

Довольно долго добиралась до площади, город-то немаленький, и, наконец, пришла. Опять открыла рот: как красиво! И людей, людей-то вокруг! Одеты опрятно, но не празднично.

Часть площади занимали торговые ряды, а часть явно предназначалась для гуляний и каких-то собраний. Мелькнула мысль: «Наверно, тут и указы королевские зачитывают. Вот бы посмотреть на настоящего короля хотя бы издалека.

Услышала разговор, что в двенадцать часов будет очередное оповещение, но мужчины, обсуждающие это, куда-то спешили и быстро растворились в толпе, а я так и не поняла, о чем это они говорили. Какое оповещение? О чем?

На самом большом и красивом доме на площади висели часы. Я уже знала, что это такое, и поняла: до двенадцати еще много времени. «Надо бы побольше обо всем узнать», – решила и потопала дальше.

Прогуливаюсь, значит, по площади, глазею по сторонам и вдруг вижу: стоит возле столба детина, да такой огромный, что аж страшно. Возле ноги у него булава приткнулась, такого размера, что и втроем не поднимешь. Люди на него странно поглядывают, стороной обходят – побаиваются, видать. А он тоже, похоже, пришлый, не местный, не знает, что тут происходит и что ему делать. Стоит, как пень на полянке, с ноги на ногу переминается.