Путь Сумеречницы

Под копытами чавкала и расползалась почва, деревья подернулись девственно-зеленой листвой, свежа была младая трава. Яркое солнце еще не пригревало. Воздух звенел от птичьих трелей. На грани зрения мелькало пробудившееся в лесах зверье.

Хмельно и раздольно.

И только вечные жалобы Йордена мешали. То холодно, то жарко, то под низкими ветками пригибаться приходится, то болотом воняет и конь на кочках спотыкается, то спать по ночам невмоготу из-за волчьего воя на опушке. А виноват, конечно, Микаш. Хотя дорогу и не он выбирал, просто ехал в сопровождении.

Резерв постепенно восстанавливался: вернулись легкость в движениях и острота зрения, тело полнилось живительными соками. Былые тревоги казались несуразными – излечился ведь! В одной книжке писалось про рискованный способ увеличить мощность дара: всегда работать на пределе возможностей, доходить до опасной грани, раздвигать горизонты. Может, попробовать снова? Стать истинно великим?

Микаш усмехнулся своему тщеславию. Если бы эти способности были кому-то нужны! А так… уйдет он после этой поездки, оставит коня и меч.

Хотя без них уже как без рук и без ног – считай, калека. Что он умеет, кроме как демонов по долам и весям гонять? Да и всю жизнь за него решали другие: мать, потом лорд Тедеску. Микаш бы прибился к селу победнее, вспомнил ремесло пахаря, да только люди его дар не хуже демонов чуяли и сторонились.

Восемь лет назад Микаш узнал, что нет ему места среди людей.

Стоял такой же весенний день.

1518 г.

от заселения Мунгарда.

Село Остенки, Заречье, Веломовия

Пахло грозой.

Он шел с поля, где корчевал пни вместе с мужиками. Свой участок Микаш очистил давно, но соседский мальчишка сильно повредил спину, и его отец, Грацек, попросил подсобить, чтобы управиться засветло. Такое от него исходило отчаяние, что Микаш не смог отказать. Теперь возвращался в ночи, потный и чумазый, как маленький демон-трубочист.

Поясница ныла, ноги не сгибались, в голове шумело от усталости, а ведь он хотел еще ночью табун пасти.

Коневоды всегда хорошо платили: сеном, овсом, даже овечьей шерстью. Мать ткала из нее пряжу и продавала, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Заругает!

На лицо упала крупная капля.

У самого края села показалась маленькая покосившаяся мазанка с худой соломенной крышей. На крыльце стояло корыто с дождевой водой. Микаш умылся и виновато заглянул в дом. Внутри в ожидании грозы повсюду стояли горшки и миски.