Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

Он дописал свое имя и, протягивая мне записку, спросил:

– Кому же ты хочешь ее отдать?

Я не знала кому, поэтому обернулась, посмотрела на тех, кто собрался меня проводить, и пошла прямиком к Грише, который стоял чуть в стороне и нервно хрустел пальцами. Он был такой большой, что мне пришлось высоко-высоко поднять голову, чтобы увидеть его лицо.

– Гриша, – сказала я и протянула ему листок бумаги. – Я решила, что отдам это тебе! Ты сохрани, пожалуйста, и когда мама приедет за мной, обязательно ей передай.

Ведь она станет волноваться, если не будет знать, где я. Ты ведь говорил, что она хорошая и добрая и никогда обо мне не забывала… и не забудет. Так передай ей и скажи, что я тоже никогда ее не забуду, что я жду ее!

Дрожащей рукой Гриша взял клочок бумажки и засунул его за пазуху, прямо к сердцу. Молча кивнул и ничего мне не ответил. Я развернулась и хотела было бежать к Валерьянычу, но Гриша тихо позвал меня:

– Подожди, Наташа, подожди, мой маленький сорванец, что же ты, так и уйдешь? И не попрощаешься со мной?

Я развела руками, дивясь его непонятливости.

– Так ведь я буду приходить, Гриша!

И сделала несколько шагов.

– Наташа, дочка, подойди, пожалуйста, поближе.

Его слова звучали очень серьезно и грустно… Раньше он никогда так не обращался ко мне. Это заставило меня остановиться. Он тихонько подошел со спины и, присев, обнял меня и зашептал на ухо:

– Дочка! Ты должна, ты обязательно должна стать во много раз счастливее, чем мы все! Я желаю тебе этого от всей души! Я во всём тебе помогу, не откажу ни в одной твоей просьбе.

Пожалуйста, постарайся быть счастливее, чем мы…

– Кто «мы»? – повернулась я к нему.

– Неважно! Просто будь счастлива!

Он расцеловал меня в обе щеки и выпустил. Я шла, потирая лицо, и думала: «Хотя Гриша иногда и колючий, но мне отчего-то жаль с ним прощаться».

Я вновь повернулась к нему и крикнула:

– Гриша, за лошадок спасибо, ты такой молодец, что догадался, – я помахала ему рукой, – ты приезжай ко мне, я ждать буду.

– Непременно приеду, дочка…

Гриша резко развернулся и ушел в дом, смахивая соринку с глаза. «Что за день сегодня такой пыльный, всем соринки в глаза попадают, а мне почему-то нет…» – подивилась я.

Я оглядела двор. Ребятишки по-прежнему топтались в отдалении и тихонько переговаривались.

– Друзья мои, подружки! – крикнула я громко.