Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

Все мои деревенские подружки и дворовые мальчишки пришли проститься и переминались с ноги на ногу, боясь подойти. Я их увидела, радостно замахала и уже хотела побежать к ним, но Катя шепнула мне на ухо:

– Довольно, Наташа, лобызаться с крестьянской ребятней, недосуг, да и не по статусу тебе! Родители ждут. Бери их за руки, – Катя кивком показала в сторону Дмитрия и Марии.

Не поняла я тогда, о каком таком статусе она говорит, но отчего-то ни спрашивать, ни спорить не стала. Я резко развернулась и очень быстро подошла к тому, кого звали Дмитрием, схватила его за руку и заглянула в глаза.

– А как мне тебя теперь называть? Кто ты?

– Наташа, – присел он рядом со мной, – можешь называть меня как угодно… Зовут меня Ярышев Дмитрий Валерьянович, а это моя жена, Мария. Она будет тебе мамой, а я папой. Ты ведь никого еще так не называла?..

Я замотала головой.

– Так вот… если хочешь, можешь звать меня отцом.

– Я согласна, – сказала я.

Очень хорошо помню, как крепко он сжал мою руку. И от него шло такое тепло, что я, не задумываясь, потянула его в сторону экипажей и сказала:

– Папа, ну что же ты медлишь, ведь всё уже готово, я хочу ехать.

– Едем, дочка, едем! – ответил он. Противная соринка опять попала ему в глаз, и он стыдливо отвернулся.

Пока служанки укладывали вещи, я написала две корявые записки. Одну – для Кати, о том, что я буду скучать по ней. Это послание я ей уже вручила. А вторую бумажку я не знала, кому отдать, – она была для мамы. Я написала, что за мной пришли хорошие люди и я ухожу в другой дом.

И что они обещали любить и не обижать меня. Написала, что каждый день буду ждать ее… Я хотела, чтобы она знала, где меня искать.

– Подожди, – вырвала я свою руку из теплых ладоней моего названого отца, – как-как ты, говоришь, называешься?

Он засмеялся и повторил свое полное имя. В моем кулаке был карандашик, который Гриша привез из заморских стран – графитовый стерженек, зажатый между двумя дощечками. Я стала им дописывать, разложив бумагу на ступеньках: «Мама, его зовут Дмитрий Ва-лерь-яно-вич».

Его имя было таким длинным, что я несколько раз сбивалась, перечеркивая то, что пишу.

Дмитрий подошел и улыбнулся.

– Что ты делаешь, девочка?

– Пишу записку маме. Имя твое никак не выходит. Хочу, чтобы она знала, в чей дом я ушла. Ведь она искать меня будет…

– Давай, дочка, я тебе помогу: имя мое и вправду длинное и трудное.

Я отдала ему записку и карандашик. Он быстро прочел, и глаза его заблестели.