Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

За кого мы ее такую замуж-то отдадим, кто ж на кости-то позарится?

Я зло сверкнула глазами в его сторону. Увидев, что я в бешенстве, граф засмеялся:

– Да полно тебе, полно… Не злись на дурака, не сердись! – сказал он примирительно. – Ведь с любовью говорю! Ну-ка, поди поближе!

Он с легкостью спрыгнул со своего высокого кресла и сам подошел ко мне, взял за руку.

– Дай хоть посмотрю на тебя! Ну-у, отойди-ка на два шага, а то толком и не разглядеть.

Я отошла, насупившись из-за такого бесцеремонного обращения.

– О-о! Валерьяныч! А чего это она у тебя в штанах ходит? Да в сапожищах… Куда собралась-то? Замуж? Или на войну? Чего-то я никак в толк не возьму, на тебя глядючи…

– Да ну-у, – отмахнулся отец, – Григорий Григорьевич… что вы, ей Богу? У нас опосля визита к вам конная прогулка намечается… Для удобства это всё… Для удобства. Она же не вертихвостка какая придворная, а дочка моя! Негоже ей на фрейлин равняться.

Я стояла и вертела головой, смотря то на одного, то на другого и не понимая, что происходит.

О чём они говорят?.. Какие фрейлины? Какое «замуж»?.. Куда я попала? Зачем меня сюда привели?! И что со мной сейчас будут делать? Не верила ни одному, ни второму, так как не знала их истинных намерений, и это пугало меня.

Граф прищелкнул языком, обошел вокруг:

– У-у-ух… хороша-а! Хороша получилась! Волосищи-то какие отрастила… Так и ходишь, что ли, лохматая? Прям как в детстве, Наташка, ей Богу! Никто космы твои разодрать не мог, так и шлялась вечно нечесаная! Э-э-эх… вот еще кляксу на нос поставить, и словно не было всех этих годочков!

Я ничего ему не отвечала, только фыркала.

– Н-у-у… не фыркай! Не фыркай! – усмехнулся граф, – не кошка!

Он отошел, опустился обратно в кресло, положил руки на подлокотники. Длинные пальцы обхватили львиные головы на них. Я смотрела и не узнавала: он казался каким-то очень величественным, пока… Пока не открывал рот. Я внимательно рассматривала его, словно видела впервые. Он был красив лицом, статен телом, одет по-царски.

Драгоценные ордена украшали парадный камзол. И звезда! На его груди была большая бриллиантовая звезда, точно такая же, как на портрете, висевшем на стене. Я захотела подойти поближе, чтобы рассмотреть это великолепие. Граф усмехнулся, заметив мой интерес к своей персоне.

– Ну чего ты там щуришься? Увидала что? Так спроси-и… Не обижу-у – всё покажу!

Я двинулась было вперед, но отец поймал меня за руку и одернул, отмахнувшись от графа.