Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

Нас то и дело обгоняли спешащие придворные, одетые по-европейски: в пудреных париках и изысканных платьях, в шитых золотом камзолах, украшенных драгоценными камнями и сверкающими орденами.

Нам тоже надо было торопиться, но это было выше моих сил. Слишком поразительным было всё, что я видела, огромным, сверкающим, ярким: мозаичные полы, живописные потолки, зеркала во всю стену… Роскошь слепила меня. Я вертела головой из стороны в сторону. Возможно, излишне резко: ноги подкашивались и отказывались двигаться.

Отец заметил, что я порядочно отстала, вернулся, схватил меня за руку и потянул за собой:

– Ну пойдем! Пойдем! Что ж я тебя как глупую корову волоку?

– Пап… – тихо прошептала я, – папа… а можно я посмотрю, где она спит?

– С чего это вдруг, Наташа? Кто ж тебя пустит-то?!

– Пап… – не унималась я, – хоть одним глазком. Ну пожалуйста…

– Нет! – отец дернул меня за руку. – У нас совершенно другие дела.

– Пап, а ты ее видел?.

– Конечно, видел!

– А она правда…

– За-а-амолчи! – шикнул на меня отец, осторожно оглядываясь по сторонам. – Еще услышит кто! Речи твои беспутные! Замолчи! Доведет нас до греха язык твой!

Он прикрикнул на меня и за руку потащил вперед. А мне так хотелось задать ему столько разных вопросов! И все о ней! Но папа не давал даже рта раскрыть.

Наконец мы остановились у одной из дверей, и папа попросил доложить о нашем прибытии.

– Да-да, пусть проходят! – раздался до боли знакомый голос, но я не сразу догадалась, кому он принадлежит.

Лакеи распахнули створки, и мы вошли в огромную залу. Покрытой золотом лепнины здесь не было. Высокие потолки, большой камин, всё покрыто полированным камнем. Огромный диван, кресла и чайные столики. А еще письменный стол и на возвышении – парадное кресло. В этом кресле, напоминавшем трон, – так высока была его спинка – сидел граф.

– А-а-а, гости дорогие! Проходите… – встал он нам навстречу. – Ну-у! Лаврентий, чарки нам, скорее! Смотри, какой дорогой друг ко мне пожаловал да с какой прекрасной барышней!

Он широко распростер объятия и улыбнулся.

– Ба-а-арышня… как я рад вас видеть! Расцветаете! Всё пуще и пуще! – громогласно сказал он. – Как розовый бутон!

Мы подошли ближе, а Орлов вновь уселся на свой трон, указав нам расположиться на диване.

– Больно худа она у тебя, Валерьяныч. Не кормишь, что ли?! – улыбнулся он. – Смотри, одни мослы торчат.