Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

Я забралась с ногами на кровать и стала обдумывать план, как выжить из нашего дома эту поганую кухарку, позволившую себе посягнуть на самое дорогое, что было в моей жизни, – на моего отца. А придумала я вот что: на следующий день попросила дворовых мальчишек наловить мне в амбарах десяток черных тараканов.

– Мишка, – сказала я самому старшему из них, – за каждого таракана плачу полушку!

– О-о-о! – обрадовался Мишка, – я вам мешок принесу.

– Нет, Мишка, столько не надо, и десять хватит, да придуши их, чтобы не бегали…

Так всё и было исполнено.

В воскресенье мерзкая кухарка, как обычно, подавала обед. Суп в тарелку отца был налит заранее, так как папа не любил кушать горячее. Я достала коробочку с тараканами и, незаметно накидав их в суп, уселась на свое место.

Опустившись в кресло, отец пожелал мне приятного аппетита.

– И тебе, папочка, приятного аппетита.

Отец зачерпнул ложку супа и увидел то, то я насыпала ему в тарелку. Брови его медленно поползли вверх.

Вскочив со своего места, я закричала:

– Фу-у! Фу-у, какая гадость! Папа, прогони эту кухарку, у нее тараканы в супе плавают… Разве можно такое допускать?!

Отец ничего не ответил, молча положил ложку и вышел из-за стола. Я побежала за ним следом: мне очень важно было довести свой план до конца.

Папа сидел в кабинете в печальной задумчивости. Я подскочила к нему и открыла было рот…

– Сядь, Наташа.

Отцу было неловко передо мной. Все эти дни он ходил сконфуженный, старался не встречаться со мной взглядом.

– Понимаешь, доченька… Я же мужчина…

Я и слушать ничего не хотела. Молча сжав губы, смотрела прямо ему в лицо. Всем своим видом я показывала только одно: «Убери ее отсюда! Я все равно не отступлюсь, пока не выживу ее из этого дома!» Мой эгоизм победил, и отец сдался. Он не стал меня больше травмировать – смазливая кухарка покинула наш дом.

Помню еще один очень тяжелый для меня разговор с папой. Он пришел ко мне в комнату и сел на кровать. Я читала какой-то французский роман.

– Дочка… – начал он осторожно, – ты знаешь, как я тебя люблю.

– Пап, – перебила я его, отбросив книгу, – ты говоришь это так, словно хочешь сказать что-то ужасное.

– Ну почему ужасное? Ты уже взрослая и должна знать, кто твой настоящий отец.