Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

Что еще нужно для счастья?

Перед въездом в город я вдруг поняла, что не знаю, куда мы направляемся, и остановила лошадей.

– Папа, что же ты молчишь? Куда ехать?

– Наташа, мы приглашены в один богатый дом… Я хочу познакомить тебя с очень важными людьми, и отец твой тоже там будет.

Я насупилась.

– Он хочет увидеться с тобой, нам всем нужно поговорить – решить одно очень важное дело.

Всё мое прекрасное настроение мгновенно улетучилось, и я капризно закричала:

– Он! Он не отец мне вовсе! Мой отец – ты! Я не хочу его видеть, и раз он тоже будет там, значит, я не хочу никуда ехать!

Папа шумно выдохнул.

– Наташа, так нельзя! Он князь, граф, важная фигура в нашем городе. Да что в городе – во всей России-матушке. Ты же видела: он вхож к самой императрице. Если ты будешь вести себя как теперь, то выкажешь ему свое неуважение… В его власти лишить нас с тобой всего, мы должны оказывать ему почтение. Понимаешь? Ты его дочь!

Я закричала еще сильнее, разразившись слезами:

– Какое почтение, папа? О каком уважении речь? Неужели ты не понимаешь: он предатель! Он бросил меня, выкинул из своего дома, даже дочерью назвать боится! Разве такой отец – хороший! Он нехороший, папа, лживый… Родной дочери стесняется.

– Наташа, ты многого еще не понимаешь. Он государственный человек. Государственный… На самой императрице жениться хочет, да… только не сложилось пока. Никак нельзя говорить, что дочь у него есть…

Отец помог мне слезть и усадил в коляску рядом с собой. Обнял и крепко прижал.

– Ну будет, девочка моя, я ведь рассказал тебе всё лишь потому, что взрослая ты уже и понимать должна, что жизнь – непростая штука, эвон как заворачивает. А Гришка… Он ведь любит тебя… любит. Вон какой дом тебе подарил и поместье…

– Ах, поместье?! Дом? – закричала я, вырвалась, спрыгнула на землю и побежала куда глаза глядят…

Я неслась по булыжной мостовой, не оборачиваясь. Под ногами скользили большие камни. Я споткнулась, едва не упала и зарыдала еще сильнее. Отец догнал меня, поднял, вытащил платок и начал вытирать мои слёзы, обхватил и стал утешать.

Никого и никогда у меня не было роднее и ближе, чем папа. Любовь, которую он мне дарил, нельзя сравнить ни с чем. Я прижалась к отцу, от его слов мне становилось теплее.

– Наташенька, девочка моя, так нельзя. Ты должна понять… И я тоже должен – как твой опекун… Григорий Григорьевич, твой отец, хочет тебя увидеть, он позвал нас в дом очень важных людей и ждет. Там, у Нарышкиных, будет обед.