Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

Лев Александрович пригласил и нас, и графа. Будут его жена, Марина Осиповна, и их дети. Григорий только хочет взглянуть на тебя. Никто не догадается, что ты его дочь, все будут знать, что ты со мной. Наташа… не упрямься, поедем. В этом городе только и разговоров, что о тебе. Болтают, что выросла девица красоты неописуемой. А он, Григорий, спит и видит ввести тебя в общество, которого ты заслуживаешь.

От всего пережитого и от ласковых слов отца у меня не осталось сил сопротивляться. Папа бережно поднял меня и повел к коляске.

Усадив сзади, сам сел на место кучера, и мы покатили дальше. Подъехали к большому дому, перед нами отворились ворота. Отец попросил лакея:

– Водички нам принеси: барышне худо в дороге сделалось. Только господ не беспокой, а то волноваться изволят.

– Слушаюсь… – сказал слуга и быстро вернулся с большой кружкой воды.

– Успокойся, Наташа, приведи себя в порядок. И волосы поправь, а то ты Бог весть на кого похожа.

Достав из кошеля, пристегнутого к поясу, зеркальце, я быстро привела себя в порядок и подвязала волосы широкой бархатной лентой.

Отец намочил платок, чтобы я протерла заплаканное лицо. Если бы хоть кто-нибудь знал, как я не хотела туда идти… Но всё же пошла.

Лакеи отворили перед нами двери, мы подошли к большой зале. Навстречу нам выплыла пышная женщина.

– Дмитрий Валерьянович, добрый день, заждались вас. Представьте нам барышню.

– Вот, Марина Осиповна, познакомьтесь, дочь моя, Наталья Дмитриевна.

Женщина приветливо улыбнулась.

– Ангел мой, ты и вправду так красива, как про тебя говорят… Проходите, дорогие гости, присаживайтесь.

Мы прошли в большую светлую залу. Посередине стоял длинный овальный стол, за ним сидели какие-то люди, которых я видела впервые, и мне отчего-то стало не по себе. Очень страшно было сделать к ним шаг, словно это были не люди, а монстры. Я подняла глаза и увидела во главе стола мужчину лет сорока пяти, по правую руку от него села женщина, которая нас так радушно приняла.

Я встретилась глазами с моим родным отцом.

По телу пробежала дрожь неприязни. Граф смотрел прямо на нас, и уголки губ его едва поднимались. Нас пригласили на свободные места напротив графа. За столом стало очень тихо, все взгляды были прикованы ко мне. Мы сели.

– Позвольте мне на правах гостя… – граф встал.

– Важного гостя, – поправил хозяин.

– Ну право же, Лев Александрович, даже самые важные гости почтут за честь находиться в вашем доме.

Хозяин довольно хмыкнул.