Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

Я не понимала тогда, о какой важности они говорят, кто из них важнее и чем они меряются, но отчего-то напряглась – и не ошиблась, потому что речь сразу пошла обо мне.

– Наташа… – громогласно сказал граф, поднимая бокал. – Я рад, что у Дмитрия Валерьяновича выросла такая красавица-дочь. И вот что думаю: пора тебя замуж выдать. Как вы считаете, Дмитрий Валерьянович?

Отец покорно кивнул в знак согласия. Я в негодовании набрала воздуха, чтобы возразить, но папа, заметив это, тихонько сжал под столом мою руку.

Граф же сделал вид, что не заметил моего возмущения, и продолжил говорить:

– Дмитрий Валерьянович мужчина уже в возрасте, да к тому же он нездоров. Ты, Наташа, можешь в скором времени остаться совсем одна!

От этих слов я словно остолбенела, ужас сковал меня жутким холодом. Лишь одного человека в этой жизни я любила – моего отца. А он! Говорит о нём такие страшные вещи! Я хотела закричать «Замолчи!», но от страха не могла даже пошевелиться. А граф продолжал:

– Тебе, Наташа, нужно выйти замуж за хорошего человека.

Такая красота, как твоя, не должна оставаться без призора. – Тут он повернулся к молодому человеку, который сидел, так получилось, что как раз напротив меня. – Вот, посмотри, Наташа, какой достойный юноша, Александром его зовут. Он подающий надежды военный, хочет жениться на тебе… Его родители пригласили меня, так сказать, выступить в роли свата.

Я посмотрела через стол и увидела невзрачное прыщавое лицо. «Господи, словно жаба», – в ужасе подумалось мне.

А этот Александр смотрел на меня и улыбался. Я нервно затеребила салфетку кончиками пальцев.

– Вот, Наташка, выпала тебе честь породниться со знатным цаским родом, древним и богатым!

Я не расслышала последних слов, задохнувшись от гнева и возмущения! На минуту я забыла, что рядом отец, что передо мной стоит граф, а за столом восседают представители знатных родов, – сейчас мне это было совершенно не важно! Я с вызовом посмотрела на графа, потом на этого прыщавого… и с горячностью выпалила ему прямо в лицо:

– Честь? Я за него не пойду! Фу-у-у! Да он прыщавый! Он на жабу похож! Я не хочу! Не хочу! – закричала я.

 – Он чавкает!

За столом воцарилась полнейшая тишина. Мои щёки пылали, дыхание было сбивчивым, я плохо понимала, что делаю. Краем глаза я видела своего отца, того, что воспитывал меня. Он сидел рядом, сжавшись, с опущенной головой. Граф так и застыл на месте с поднятым бокалом.