Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

Так я оказалась внутри двора, где было довольно грязно, ходили свиньи. Брезгливо подхватив юбки и перепрыгивая через лужи, я пробежала мимо них и заскочила в дом.

Оглядевшись, поняла, что это либо кабак, либо постоялый двор. Пьяные мужики громко разговаривали за столом. Мерзкий, резкий запах затхлости и какой-то еды – то ли щей, то ли потрохов – шибал в нос. Ко мне подошла полная женщина невысокого роста с голыми толстыми руками. Поверх не очень чистой одежды на ней был холщовый передник.

– Девочка, кто ты? Как ты сюда попала?

– Я… Наталья Дмитриевна Ярышева… Я потерялась, упала и порвала платье.

Женщина с нескрываемым удивлением рассматривала меня. Уж больно я не вписывалась в их убогий интерьер.

– Ну что ж, заходи. В городе по ночам гулять опасно, особенно столь юной барышне.

– Я заблудилась и не знаю дороги домой… – это всё, что я смогла выдавить, прежде чем горько-горько заплакала. Мне стало очень жаль себя в этот миг, я почувствовала себя самой несчастной на всём белом свете.

Женщина взяла меня за руку и повела наверх, приговаривая:

– Пойдем… пойдем, я уложу тебя. Раз такая барышня потерялась, ее непременно будут искать, уже точно ищут. Подожди до утра, найдут. Не плачь, сыщут тебя, обязательно! Я ужо похлопочу, пошлю мужиков, авось встретят кого, кто тебя разыскивает… – и тихонько буркнула: – За такую-то барышню наградят – не поскупятся. Ужо я похлопочу… постараюсь, чтобы нашли тебя.

Она привела меня в комнату, где пахло так же мерзко, как и внизу. Показала, где я буду спать. Потом вышла и принесла какой-то еды. Я села на кровать, поджав под себя ноги, обхватила колени руками и, мерно раскачиваясь, постаралась успокоиться. Даже попыталась что-то съесть, но похлебка была невкусной. Попробовав, я резко отодвинула миску – так, что содержимое расплескалось по столу.

Чтобы хоть чем-то себя занять, чтобы ожидание в этом неприятном месте не было таким невыносимым, я стала вспоминать, что произошло со мной за этот такой длинный и, как мне тогда казалось, самый несчастный день в моей жизни.

«Отец сказал, что мы едем в гости к очень важным людям… Да… Хороши «важные люди». Эта Марина Осиповна верещала как резаная… За прыщавого заступалась… А-а-а, – осенило меня, – так это, наверное, их сын! Вон оно в чём дело! Как его там звали… Александр.