Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

Нарышкин? Ну да… Я что-то слышала, это какая-то известная семья… Нет! Нет! Всё равно не хочу замуж за урода прыщавого!

Но самое обидное было, как захихикали сидящие там девицы, эти курицы высокородные, когда я плюхнулась на пол… Да они не знают ничего, не понимают! Что я не простушка какая-то! Я графская дочка – даже княжеская! Я намного лучше их, и красивее, и богаче одета! Мой папа, мой настоящий папа, который воспитывал меня…»

И от этих воспоминаний вдруг очень больно закололо внутри, словно тысяча отравленных иголок вонзилась в сердце.

Я в ужасе прошептала:

– А ведь он не пошел за мной… Он остался там, с ними… Они заодно! Он предал меня так же, как предал граф…

Я горько заплакала и упала на подушку. Я лежала, свернувшись в калачик, глаза мои стали слипаться, я засыпала… Мысли путались: «Что?.. Что же мне теперь делать? Меня точно потеряли… и никогда уже не найдут. Я навсегда останусь жить тут… со свиньями…»

Проснувшись, я сразу поняла, где нахожусь, и от этого опять заныло сердце.

Значит, то был не сон! Все это происходит наяву!

– Боже! – взмолилась я, подняв глаза к грязному потолку. – Господи, ну почему я такая несчастная?

Тут дверь в комнату отворилась, вошла давешняя женщина в переднике, в руках у нее были кружка молока и кусок хлеба.

– Вот, детка, поешь.

Поставив кружку на стол, она всплеснула руками, увидев разлитую похлебку. Покачав головой, недовольно спросила:

– Ничего не ела? Не по вкусу наша еда? Чего же ты, как свинья какая, разлила-то всё?

Я сидела на кровати и злилась.

– Уйдите! И еду свою унесите, я ничего не хочу!

– Вздорная девчонка! – зло сверкнула глазами женщина и вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Я опять заревела.

– Ну почему, Господи, все называют меня плохой и вздорной? Никто, никто на белом свете меня не любит… Папочка, папа, – причитала я, – я простила тебя! Найди меня, папа. Я очень хочу домой, я боюсь здесь оставаться.

Ну найди меня, папочка! А если ты не найдешь меня? – слезы с новой силой покатились из глаз, и я решительно заявила:

– Тогда я здесь ничего не буду есть, ослабею и умру! И пусть он потом мучается, что предал меня и я умерла, несчастная, в этом грязном месте. Или… Я сбегу в лес… и буду там бродить… пока меня не растерзают дикие звери.

Дверь в комнату вновь отворилась – заглянул незнакомый бородач.