Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

Я даже вздрогнула от неожиданности: так сильно увлеклась я своим горем, прокручивая в голове, как меня будут драть дикие звери и как потом найдут мое бездыханное тело.

– Пойдем, за тобой пришли!

Я встала и пошла за мужчиной.

Сходя по ступенькам, я увидела своего отца. Не знаю, что творилось в моей голове, но, завидев его, я резко развернулась и попыталась удрать. Дорогу преградил косматый мужик, что пришел за мной. Я в растерянности оглянулась: отец упал на колени и полз к лестнице, на которой я стояла.

– Доченька, Наташенька, прости меня, дурака старого… – он тянул ко мне руки и плакал. – Наташенька…

Я подбежала, пытаясь поднять его с колен, но он никак не хотел вставать, обхватил меня и плакал, уткнувшись в подол моего истерзанного платья. Я гладила его по голове.

– Папочка, милый, вставай, пойдем домой, идем отсюда скорее, папа…

Я обнимала и целовала его… Отец, попытавшись встать, вдруг резко схватился за сердце.

– Папа, папа, тебе плохо? – я упала на колени рядом с ним, смертельно испугавшись, что он сейчас не выдержит и умрет, и вдруг поняла, как сильно его люблю! Ведь я не смогу без него жить…

– Вставай, папочка, тебе больно?

Он улыбнулся.

– Нет, радость моя, доченька моя дорогая. Всё хорошо… Уже всё хорошо, я нашел тебя, а это самое главное. Пойдем, моя милая!

Глава 12. У меня теперь два отца

Мы встали, обняли друг друга и пошли со двора. Уже за воротами я увидела графскую карету, а в окне – лицо графа. Я вдруг опять испугалась, что меня отвезут назад, в дом той противной женщины, к ее прыщавому.

– Папа, я не сяду к нему, я лучше пешком пойду. Не поеду я к этому прыщавому, фу-у… жаба он самая настоящая.

– Доченька, мы поедем домой.

Из кареты вылез граф. Он медленно шел к нам, статный, гордый, высокий и красивый…

– Наташа… Как ты можешь так вести себя? – сказал он с укоризной. – Воспитывать тебя нужно, а Дмитрий Валерьянович балует! Никак невозможно так это оставить! Я вынужден буду лишить тебя содержания и всяческой поддержки, покуда ты не одумаешься и не начнешь вести себя как настоящая барышня.

Граф строгим голосом отчитывал меня, но глаза… его глаза говорили совсем другое: «Дочка, доченька, прости меня!» И тогда я наконец-то поняла, что он тоже любит меня, что его титул – лишь маска, которую он надел, и что именно она не позволяет ему говорить по-другому. Страх мой пропал… В этот момент я впервые ощутила, что у меня два любящих отца.