Мерцание зеркал старинных. Странная любовь

Такое неприлично носить в обществе, но как же в них удобно на конных прогулках: ничто не стесняет движений. И для столь длительной поездки такой костюм был как нельзя более кстати.

Служанки вертелись вокруг меня, упаковывая в сундуки выбранные наряды, обувь и белье. В особый длинный кофр бережно уложили бордовое бархатное платье, в котором я намеревалась блистать у Шереметьевых. Два часа пролетели как одна минута.

Отец уже ждал меня внизу. Увидев новый экипаж, я обомлела от восторга. Он был больше, чем наш парадный, и снаружи отделан полированным деревом, похожим на черный лед, сверкающий на солнце.

Казалось, карету сначала опустили в воду, а потом выставили на мороз. Изящные золоченые планки обрамляли окна, большие передние и огромные задние колеса сверкали позолоченными спицами. В упряжке – четверка лошадей, которых будут менять на почтовых станциях, чтобы двигаться без промедления. Впереди место для кучера, а сзади – для слуги: он будет и охранять экипаж, и по мере необходимости подменять возницу.

Дверца отворилась, я ступила на подножку, и сердце замерло от восхищения. Просторная карета, обитая вишневым бархатом, напоминала шкатулку. На окошках – занавеси из кисеи и тяжелого шёлка…

Опустившись на мягкий диван, я с удовольствием отметила, что в экипаже можно спать, не скрючиваясь в три погибели, а значит, длительное путешествие будет комфортным. Все принадлежности для сна нашлись в выдвижном ящике под диваном. В изголовье красовался герб графа Орлова. «Видимо, папенька сделал это специально, чтобы я никогда не забывала о своем рождении, о том, к какому дому принадлежу» – подумала я.

Потолок был обит кожей, рядом с диваном разместился округлый столик, одной стороной прикрепленный к стенке кареты. Но что меня удивило больше всего: в углу располагался стульчак, и специальной педалью я могла открыть и закрыть отверстие в полу. Такого удобства я не видела даже в экипажах графа!

Слуги вынесли всё необходимое для путешествия, папенька сел рядом, и мы тронулись в путь.

Я была удивлена мягким ходом экипажа. Отец улыбнулся и объяснил, что карета закреплена на особых пружинах, что позволяет почти не чувствовать тряски.

– Граф выписал этот дормез из-за границы для себя, но, узнав о приглашении Шереметьевых, подарил его тебе, Наташа. Ты ужо помни его щедрость.

– А-а-а, – протянула я. – Dormez, по-французски – карету для путешествий, граф себе заказал. А я, глядя на герб, подумала, что он наконец-то признал меня.