Призрак, осыпанный снегом

Они уходили в дубовый лес, виднеющийся за огородами. А не пройтись ли мне по окрестностям? Вон в тот лесок, к примеру!

Наконец-то у Кирилла появилось желание действовать, а не прятаться за падающей занавеской.

После обеда он одел самые тёплые вещи и отправился на разведку. Небо заволокло снеговыми тучами, и поднимался ледяной, обмораживающий кожу ветер. Видимость была как во время сумерек. Улица казалась унылой, на ней не было ни людей, ни машин – никто из дома не высовывал носа в такую непогоду.

Кирилл сразу направился влево и засеменил по дороге мимо огородов. Пройдя три заброшенных участка, он снова свернул влево, намереваясь таким образом попасть за пределы своего огорода. Дорогу, на которой он оказался, снегоуборочный трактор не расчищал на протяжении всей зимы, и её засыпало толстым слоем снега, но люди протоптали по ней тропинку, видимо, она куда-то вела. Засунув околевшие руки в карманы, он поковылял по утоптанной дорожке. Ветер снова подул в лицо, и Кирилл отвернул горловину свитера, натягивая на подбородок.

Когда закончились припорошенные снегом заросли заброшенных участков, ему открылось пустое пространство, где торчал один бурьян. Лезть сквозь него к своему огороду не было смысла, и Кирилл направился дальше к тому самому лесу, видневшемуся из окна. Натоптанная тропинка продолжала вести дальше, значит, у жителей была необходимость ходить в эту сторону.

Он миновал лес, и его взору предстал деревенский погост – это была задняя сторона кладбища, так называемый «чёрный ход», а ворота, по всей вероятности, находились с противоположной стороны, где виднелись крыши домов.

Кирилл прошёл через разрыв в ограждении и начал, увязываясь в снегу, бродить по кладбищу. На него смотрели лица уже несуществующих людей, некоторые портреты были полностью запорошены снегом. Одна из могил была расчищена и заставлена свежими венками. Возле креста стоял гранёный стакан, накрытый куском зачерствевшего хлеба. Кирилл подобрался к этой могиле и поднял стакан.

Он снял сухарь и удивился, что водка была нетронутой. Сразу видно – деревня, глубинка, подумал он. В городе от неё давно бы ничего не осталось. Крепость водки была видна невооружённым глазом: она совсем не замёрзла.

Парень произнёс вслух краткую речь: «Помянем!» и залпом опустошил стакан. Занюхав сухарём, он про себя отметил: «Видели бы сейчас меня мои друзья: обросший, небритый, хожу по кладбищу и пью водку с могил».