Стекло

Он выдвинул второй стул, проскребя по кафелю ножками, оседлал его, сложив обе руки на ребре спинки, вонзил в них подбородок, пристально наблюдая за поведением жены.

– Да ты понятия не имеешь – кто перед тобой… – проговорил он еле слышно, и в словах его звучал вызов всему миру. – Впрочем, как все остальные!

Нора неожиданно сорвалась с места, она бросилась к выходу, чтобы позвать на помощь, чтобы сообщить о его злодеяниях людям… Он быстро среагировал, рванув за ней – нагнать её труда не составляло. Симон завалил её на пол, придушил – она хрипела, трепыхалась, хватаясь за что придётся.

Пребывая в состоянии на грани обморока, Нора не осознавала, что проделывает сейчас её муж: он притронулся пальцами своей руки к её темени, склонился и шепнул ей на ухо:

– Ты ничего не вспомнишь, Нора.

Его тон, прежде надменный, теперь стал дурманящим, завораживающим. Симон продолжал говорить странное под звонкую капель, что стояла за окном – она была монотонной, такой же усыпляющей, как его голос:

– Забывай… – Голос звучал так умиротворённо.

– Забывай… – И становился всё тише, он превращался в голос ветра, бросающего в окна листву. – Забывай, Нора… забывай…

Голова жены вяло повисла над коленями, какое-то время перекатывалась с боку на бок, затем замерла. Симон сочтя, что дело сделано, выпрямился, не сводя с неё глаз, но любовался он не женой, а собой, его переполняло чувство собственного превосходства.

Нора очнулась, стала озираться по сторонам, потёрла себя за болезненную шею, откашлялась. Задумалась, приставив пальцы к переносице.

Из ванной вышел Симон.

– Ну как ты? – заботливо спросил он. – Полегчало? Представь себе, на тебя свалилась полка с шампунями! Ты потеряла сознание. Как ты себя чувствуешь?

Она уставилась на флакон, почему-то валяющийся возле входной двери – если падала полка в ванной, то как он мог там очутиться?

Голова её болела, волосы липли к полуоткрытым губам – она попыталась их смахнуть, но они не сдвинулись с места, потому как пальцы промахивались.

– Не могу вспомнить: купила ли я масло… – сказала Нора потерянно.

– Господи, Нора, какое масло?! – воскликнул Симон. – Главное, что ты цела. Давай я отнесу тебя на диван. – Он поднял её и перенёс к дивану, отделяющему зону гостиной. – Вот так-то лучше. Укладывайся поудобней. – Поправил подушку.