Мерцание зеркал старинных. Подчинившись воле провидения

Ты, конечно, можешь и тут остаться, в сарае, но сюда может прийти мой брат либо Тимофей, что-то из утвари взять, и не думаю, что они обрадуются, найдя тебя.

Вспомнив ее мужа, я испытала еще больший ужас, чем в обществе Марийки.

– Хорошо, Вера, я буду с Марийкой, только пусть ко мне Анна придет.

– Я постараюсь. Но, думаю, Тимофей захочет, чтобы Анна этой ночью с ним осталась. Он решил сегодня же провести древний венчальный обряд, взять ее в жены. Не терпится ему, чтобы она богатырей рожать начала.

Дурак он, конечно… но одержимый своей идеей: собственной армией из детей-великанов.

Я рассмеялась, беспокойство отпустило меня, и я почему-то подумала, что завтра, едва встанет солнце, мы уедем отсюда, и ничто нам не помешает. Вера из главного нашего врага превратилась в союзника и пособника.

Я больше не стала противиться, пошла за ней в дом, чтобы спрятаться наверху, у бедной Марийки. Мне даже захотелось сказать ей что-то, но я не представляла что и не знала, поймет ли она меня.

Вдруг мои слова покажутся ей обидными или странными и с ней случится припадок? Тогда точно никто не обрадуется и не отвертеться мне от наказания.

Мы подошли к дому, и Вера приложила палец к губам.

– Тихо, я первая пойду, посмотрю, кто там есть внизу: надо тебя незаметно наверх провести, чтоб никто не цеплялся.

– Хорошо.

Глава 52. Тимофей

Я осталась переминаться на крыльце, пока Вера пошла взглянуть, что происходит внутри дома. Я видела, что те, кто проходит мимо, оглядывают меня с ног до головы.

И все, мужчины и женщины, смотрели одинаково – с неприязнью. При первой встрече мне померещилось, что у этих людей нет возраста. Теперь же, наоборот, чудилось, что все они выглядят какими-то немолодыми. Даже дети казались маленькими старичками: они были безрадостные, словно лишенные жизни.

Один крикнул, когда я смотрела на них:

– Что гляделками своими моргаешь, лупыря сорокина, курица разряженна, чё ты тут стоишь, над нами потешаешься? Не долго-о-о тебе осталось фазанихой расхаживать, скорехонько займешь свое место, – и бросил в меня ком грязи.

Я увернулась и показала ему язык.

В этот момент выглянула Вера и, осуждающе посмотрев на меня, взяла за руку и буквально втянула в сени.

– Никого нету, кроме Тимофея, быстрее поднимайся наверх, пока не заметили. Тимофей-то по радостному случаю женитьбы уже выпивает, а он под мухой лютый, я уж знаю.