Мерцание зеркал старинных. Подчинившись воле провидения

Мужик встал, приложил ладонь к сердцу и, слегка поклонившись, представился:

– Аркадием меня нарекли, я хозяин этого дома, вон жена моя, Марусей кличут, сын мой Мишка, есть еще Стеша, дочка наша, но она не дома сейчас, с животиной возится.

– А меня зовут Наталья Дмитриевна, – представилась я. – Следую из города Петербурга в деревню Тютюревку, к родственникам. Не знаете, далеко ли она отсюда?

– Тютюревка… Да как же ж не знать. Недалече, верст тридцать, – отчего-то обрадованно сообщил мужик.

Я была несказанно рада этому известию.

Душа ликовала: наконец-то я почти у цели, до нее осталось каких-то тридцать верст. Всего-навсего один день, и я увижу Федора, брошусь ему на шею с криком: «Я здесь, я приехала ради тебя, будь со мной, я желаю и принимаю тебя. Мне не важно, что ты сделал. Ты не поверишь, сколько я перенесла, чтобы добраться сюда». Мне хотелось рассказать ему, что с нами приключилось, ничего не утаивая – всё как есть! Я унеслась в своих мыслях так далеко, что не сразу заметила: мужик смотрит на меня странно и Анну в бок толкает.

– Чегой-то с барышней приключилось? Улыбается как дуреха, – мужик осекся и крякнул в кулак.

– Да, она малость бестолкова, – поддакнула ему Аня.

Эти слова привели меня в чувство. Я строго глянула на Анну, которая поддалась общему веселью и сидела, улыбаясь во весь рот.

– Анька, закрой рот, толковая ты моя. Чего языком мелешь, совсем страх потеряла? Лучше отвечай: ты уже рассказала, что у нас на дороге коляска осталась со всеми вещами?

Хозяева из-за резкого изменения моего тона мигом замолчали и посерьезнели, Анька выпрямилась, отложила в сторону ложку и, проглотив кусок, ответствовала:

– Барышня, я все как есть хозяевам обсказала: и как мы выбиралися, и где коляску оставили, всё в точности описала.

Я с грустью отметила, что тащила саквояж понапрасну. Его содержимое никак не могло мне здесь пригодиться: вещи, которые в нем находились, были предназначены только для Федора. Дорожная сумка осталась в коляске, и мне не во что было переодеться.

Я обратилась к хозяину:

– Аркадий, нельзя ли нам баню истопить? Хочется помыться и себя в порядок привести.

Мужик хмыкнул:

– А-а-а, таперича понятно: барышня к дролечке едет, – сказал он, обращаясь к Ане, и подмигнул, – а баню вам Маруся справит.

Я посмотрела на него строго, желая прекратить этот балаган, и уже хотела выдать достойную тираду, как полагается рафинированной дворянке.