Мерцание зеркал старинных. Я рождена, чтобы стать свободной

Он протянул мне руку, и она была влажной и горячей. Еще не успела остыть после недавних волнений.

– Федь… А почему у тебя руки влажные?

– Да я, Наташа… боялся опоздать, спешил к тебе. Хотел пожелать спокойной ночи, торопился, пока не заснула, вот и преодолел лестничный пролет на одном дыхании.

Врал он, как ему казалось, умело. Видя его довольное лицо, я усмехнулась и ничего не ответила, а потом потихонечку поднялась с кровати.

– Федя, отведи меня к нашей дочери. Я хочу ее увидеть! И пусть никто, слышишь, никто не преграждает мне дорогу! Я уже могу ходить и хорошо себя чувствую.

– Да, Наташа, если ты этого желаешь, мы отправимся прямо сейчас.

Он взял меня под руку, и мы тихонечко пошли к покоям своей дочери. Вместе с ней жили кормилица и девушки, которые следили за ее состоянием.

– Федь… А как там Дарья Леонидовна? Отбывать не собирается?

Краем глаза я видела, что он даже не поморщился.

– Знаешь, душенька, пока, вроде, нет. А что такое? Я думаю, ее твой папенька должен восвояси отправить… или какой сигнал к этому дать.

В его словах была логика.

– Твоя правда, должен он ей сигнал дать. И… обязательно даст, в очень скором времени.

Он остановился, сжал мой локоть и сказал:

– Наташа, я же говорю тебе: ничего не было… Не было!

– Не было, не было… Хорошо, я тебе верю. Не было… не было… не было… – бормотала я себе под нос. – Федь, – окликнула я его.

– Да, душа моя.

– А хочешь, я расскажу тебе, что той ночью было?

– Какой ночью? – опешил он.

– Ну, тогда, перед свадьбой.

Он на несколько минут задумался, потом вспомнил и поспешно произнес:

– Нет! Не хочу!

– А чего так?! Ну, слушай. Дело было так…

– Нет, нет и нет, – быстро произнес он. – Остановись! Пускай при тебе останется! Не хочу, чтобы твой светлый образ тускнел в моих глазах.

– Ах! Смотрите, какой ранимый, – усмехнулась я. – Не хочет, чтобы мой светлый образ…

Глава 209.

За разговорами мы дошли до покоев нашей дочери. Я отворила дверь и прошла внутрь. Там стояла колыбель, возле которой склонилась какая-то женщина. Она тихонько покачивала люльку, а потом повернулась к нам и сказала:

– Приветствую вас, Наталья Дмитриевна.

– Вон! – коротко приказала я.

Она поклонилась и быстро вышла.

Подойдя к колыбели, я заглянула внутрь. Дочь… Там лежала моя дочь.