Ваши зомби к услугам

Но Одувану отвечаю так: – Некогда мне по гимнастикам шастать, у меня китайский, на досуге, – пиу-у-у-у-бух атомной бомбой на Катьку.

Как же я обожаю наблюдать за тем, как у людей после моих слов про китайский челюсть откручивается. Медленно, со скрипом. Болтики – блямс! – на пол падают. Блямс! Блямс! Как у Катьки сейчас.

– Китайский?! – изумляется Одуван. – Ничего себе… Это, наверное, абсолютно невероятно сложно?

Любит она все эти словечки, абсолютно шмабсолютно невероятно преневероятновероятноневероятно.

Аж мутить начинает.

– Невероятно-преневероятно сложно, – соглашаюсь. – Супер-пупер-дупер-мупер сложно! – Анька ржёт. – Так сложно, что и выговорить нельзя. Но не для меня! Мне – нормально.

– А с тобой учитель индивидуально занимается или ты на групповые уроки ходишь? – никак не угомонится перепреневероятная Катька.

– Одуванчик! Успокойся. Тебе китайский не светит, ты в нём не-ве-ро-ят-но запутаешься, абсолютно тебе говорю.

В ответ Катька молчит: кажется, фонтан выключили на зиму.

К бревну переставляет ножки мой Пончик-будущая-балерина.

– Ань, куда лезешь, – возражаю. – Мало тебе сегодня взлётов и падений?

Ничего не отвечает. Удивительно, но она птичкой взлетает на снаряд и уверенно повторяет мою олимпийскую программу. Окрыленная успехом, задирает подбородок, чтобы как на профессиональном ковре. Но тут её опять, опять встречает фиаско. Второе за день. Балерина теряет равновесие – видимо, голова закружилась от успеха, – и с визгом «Ай! Блин!» – хлоп! – с бревна о жестокие доски.

У нас в спортзале пол деревянный, крашенный в бордо. Выглядит уныло, а иногда ещё и боль доставляет некоторым Пончикам. Анька воет, мне хихикотно вместе с остальными:

– Смотри и учись как надо, – было разбегаюсь для очередного мастер-класса, но мне наперерез свой жирок подносит Петров.

Вот нахал! Люди стоят, честно ждут очереди.

– Куда прёшь?

– Сюда, – спокойно так.

– Глаза разуй, занято.

– Ты уже второй раз, а некоторые ещё ни разу.

– Двоечника забыли спросить.

Иди к «козлу», вон он тебя зовёт «бе-е-е, Петро-о-ов, жду-у-у тебя-я-я, толстячо-о-к».

Голос у меня от природы певучий, поп-звёздный.

– Бе-е-е, – поддержали меня Катька, Петька, Артём, Голубоглазка и хорошистов хор. Петрова подхватили и без лишних церемоний отнесли к козлиному стаду.

Звонок на урок. Весь класс выстроился в длинную линейку. Я – во главе.

– Стррройсь, на первый-второй расссчитайсь, – командует Борис Борисович. Отжимания.