Заколдованный клад

– Матушка, родненькая! Нам бы только одним глазочком на царевича посмотреть, – дружно откликнулись Васька и Глеб.

– Ужо пройдутся верховые нагайками вдоль спины, узнаете как рты попусту разевать. Будет вам и царь, и царевич, токмо не пачкайте новые рубахи.

– Едут, едут! – заголосила застоявшаяся у ворот толпа.

Нарядно одетая мамаша с годовалым младенцем на руках вышла во двор, но братьев-разбойников и след простыл. Что было мочи, мчались они к монастырю, только сверкали в пыли их крепкие пятки.

Потолкавшись немного за спинами мужиков и баб, Васька и Глеб нацелились было протиснуться в первые ряды, но не осмелились. Заметит кто-нибудь из соседей, да доложит отцу, порки за ослушание не миновать. Родитель наказывал сыновей, не разбирая ни правого, ни виноватого, что ещё больше укрепляло братскую дружбу.

– Айда на обрыв! – скомандовал Глебу Василий.

– Твоя правда, братишка. С холма дорога, как на ладони, видна, – обрадовался Глеб.

Братья метнулись к монастырской стене и там, где она делала над рекой поворот, юркнули в заросли репейника.

Ящеркой проползли они между толстых стеблей и выбрались у куста бузины, что цеплялся корнями за край обрыва. Придерживаясь за ветку, Василий вскарабкался на уступ.

– Едут, Глебка, едут! Лезь скорее ко мне! – поторопил он брата.

И вовремя! Из города на луг спускалась карета. За нарядным возком, высекая искры из булыжной мостовой, гарцевало несколько всадников. Ярко поблескивала лошадиная сбруя, Процессия спустилась на просёлочную дорогу, и облако поднявшейся в воздух пыли скрыло кавалькаду из глаз.

Цепляясь за выступы каменной кладки, Глеб карабкался всё выше и выше. Мальчик хотел получше разглядеть диковинный экипаж. Щедро припудрив пылью опаздывающих на службу горожан, процессия промчалась через луг, взлетела по разбитой колее на монастырский холм, мелькнула на миг перед горящими ребячьими взорами и скрылась за изгибом стены.

В этот ответственный момент нога Глеба соскользнула с уступа.

Падая, он ухватился за сук, за который держался брат. Хрупкая ветка не выдержала тяжести двух тел, и дети кубарем покатились под откос. Сначала перед Василием мелькала худенькая спина Глеба, затем раздался пронзительный крик, и мальчик пропал из вида.

Стесав до крови колени, изодрав порты, Василий остановил падение и распластался на косогоре. Страшно держать ответ за порванную одежду, но куда страшнее возвращаться домой без брата.