Резиновое сердце

 – И я рада вашим познаниям в области классической литературы. Надеюсь, вы так же хорошо подкованы и в литературе двадцатого века.

Да, язычок у неё всегда был острым, за счёт него она и не дала себя съесть нашим акулам. Подросткам дай только волю – мигом оседлают, а она не позволила…

Но всё это я узнал о ней потом, а первые дни не обращал на неё никакого внимания: мне на днюху подарили мобильник, и я был занят только им. Сидел я на последней парте (с ростом 185 это было моё законное место) и исследовал новые возможности, которые обещал телефон.

– Григорий! – услышал я прямо около своей парты. – Чем ты занимаешься?

– А что? – буркнул я, не поднимая взгляд.

– Вообще-то у нас сейчас сочинение!

Я поднял голову и сквозь длинные волосы посмотрел на доску: и правда, кроме числа там было ещё шесть тем, и все, как одна, по поэзии.

– Я стихи всё равно не люблю и писать не буду!

– Но это обязательное сочинение, на оценку в журнал! – в её голосе послышалось недоумение.

– Ставьте! – я пожал плечами.

– Но…

– А Гришка у нас бунтарь, Арина Марковна! Ему всё равно… – это Валька Ильина влезла, вечно ей всё было надо.

– Бунтарь-одиночка? – по голосу я почувствовал, что она улыбается, но промолчал: а что я мог сказать?

– Ты поэтому ходишь без формы и нестриженый?

(Большая мужская рука хорошей формы провела по ухоженным волосам, уложенным в аккуратно-небрежную причёску).

– Выглядел я в то время невыносимо: презирал костюмы и расхаживал в джинсах и футболках, преимущественно драных и грязных, а волосы (обычно зелёные, синие или красные) стриг раз в четверть, разрешая им расти как вздумается. Сейчас уж и не вспомню, зачем мне всё это было надо – из бессмысленного подросткового бунта, наверное. Но тогда я считал, что это круто, а родители мои, люди мудрые, особо меня не донимали, рассудив, что всё перемелется – мука будет, что единственный сыночек перебесится и в конце концов остепенится.

– Каждая личность имеет право на свободу самовыражения, – наконец сказал я.

– Каждая личность кроме прав имеет ещё и обязанности, и важнейшая из них – учиться! – парировала она.

– Ну, это спорное заявление, – попытался возразить я, но Арина положила руку на моё плечо и ласково так сказала:

– Гриша, пожалуйста, попытайся хоть что-нибудь написать! Ты мальчик умный, тебе это нетрудно, мне кажется.