Резиновое сердце

Смотреть же в глаза и врать я не стал: меня не так воспитали!…

Словом, отец заверил Ангелину Ефимовну, что дома разговор продолжится, и мы вышли из кабинета. Папа вёл маму под руку, она прижимала к глазам мокрый платок… я не смотрел на неё: мне тоже было не по себе, я чувствовал, что папа очень зол и что самое плохое меня ждёт впереди.

Он усадил маму на заднее сиденье нашей пятнашки, повернулся ко мне и влепил пощёчину, да так, что разбил губу: руки у него были не маленькие, как и у меня.

– Садись в машину! – приказал он. – Рядом со мной!

Я послушался, зная по опыту, что в такие моменты отцу лучше не перечить.

– Вас… часто наказывали в детстве?

– Что вы, вовсе нет! Трудное детство, деревянные игрушки – это вообще не про меня! Физические наказания – крайне редко! Может раза два… или три… когда я бывал совсем невыносимым, мама могла ударить, но отец… это был первый раз.

Он никогда не бил – боялся что-нибудь мне повредить. Поэтому я понял, что он очень расстроен, и это меня огорчило: я любил их (люблю до сих пор) и не хотел причинять боль.

– Что же случилось дальше?

Отец протянул мне платок:

– Вытри кровь. Прости, что не сдержался.

Я промолчал. Мама всхлипывала на заднем сиденье. Папа завёл двигатель и велел мне пристегнуться.

Мы тронулись. Ехать было близко, поэтому я решил, что в машине разговора не будет, но ошибся.

– Что мы сделали не так? – после непродолжительного молчания спросил он меня. – В чём ущемили твои интересы? За что ты нам мстишь?

– Я никому не мщу.

– Тогда как понимать твоё поведение?! Мы с матерью любим тебя, выполняем твои желания, ты у нас единственный сын! Мы хотели, чтобы ты оправдал наши надежды!

– Но ведь ничего страшного не случилось, папа! Подумаешь, несколько плохих оценок… Это случайность…

– Это похоже на закономерность! – прервал он.

 – Которая пугает меня… Ты думаешь не о том, о чём следует думать в твоём возрасте!

– Папа, я понимаю твоё беспокойство, но…

– Да ни черта ты, щенок, не понимаешь! – оборвал меня отец.