Резиновое сердце

 – Тебе кажется, что это легко и просто: захотел – наделал ошибок, захотел – исправил! Не бывает так просто в жизни, пойми! За всё приходится платить, за любой свой просчёт! И часто цена бывает слишком высокой! Ты не имеешь права рисковать своим будущим после того, как мы с матерью всем для тебя пожертвовали!

Розовые губы, цвет которых заставлял заподозрить их обладателя в использовании косметики, улыбнулись, приоткрыв белые, неровно поставленные зубы:

– Отец иногда впадал в патетику, и сейчас его слова прозвучали так выспренно, что я не смог сдержать усмешку.

– Я сказал что-то очень смешное?! – рявкнул он. – Объясни, и мы с матерью тоже посмеёмся!

– Папа, я не… я не из-за твоих слов… я не смеялся, правда!

– Тогда в чём дело?

– Я же не просил у вас этих жертв! Да, вы всё делали для меня, но ведь это было нетрудно! Ты – директор сети магазинов, можешь всё себе позволить! Мама же не работает, сидит дома, так?

– Мама не стала работать из-за тебя! – прогремел он.

 – Она считала, что её долг – отдавать сыну всё своё время, всю заботу, всё внимание! А вовсе не потому, что я мог это позволить!

– Но я- то не просил! Я бы с удовольствием ходил в садик с другими ребятами!

– В общем, так, – мы приехали. – Выходи из машины и иди в дом. Разговор не закончен.

Я сделал, как он сказал, уселся на свою кровать и стал думать. Состояние у меня, как сейчас помню, было странным: словно не со мной всё происходит.

Мне было абсолютно наплевать на то, что они начнут говорить, какие аргументы приводить. «Если отцу вздумается ударить меня ещё раз, – мстительно думал я. – Сбегу из дому! Просто уйду завтра в школу и не вернусь! Пусть знает…» Что знает – я не успел додумать: дверь открылась, и он вошёл.

– Я уложил мать, – не глядя на меня сказал он. – Она совсем ослабела и сердце у неё побаливает…

Я молчал.

– Давай поговорим как мужчина с мужчиной, – продолжил он.

 – Посмотри на меня.

Я приподнял голову.

– Ты влюбился в неё?

Вопрос поверг меня в шок.

– Ты что думаешь, твой отец, этот старый пердун, ничего не соображает? Может, я и стар (они поздно родили меня, и тогда папе было пятьдесят восемь, а маме – пятьдесят шесть), но прекрасно помню, как был молодым… Тогда я влюблялся во всё, что имело хоть какое-то отношение к женскому полу.