Свет надежды

И где теперь его искать? А ну как Рагнар решит, что старик шпионит? Ай… – И старая женщина обреченно отмахнулась рукой.

Айна с беспокойством вслушивалась в ворчание старой Сениры, понимая, что Вилен и правда поступил очень безрассудно. Вчера Рагнар ясно дал понять, что при малейшем подозрении расправа будет очень скорой и никаких надежд на милосердие не будет. Девушка в тревоге стала мерить шагами комнату, сжав до побеления пальцы, и то и дело останавливалась, чтобы прислушаться к чему-то за дверью.

Сенира хлопотливо изучала комнату своей молодой госпожи, заглядывая в сундуки, стоящие вдоль стен.

Там она нашла теплые накидки и платья – простые, без роскоши, но достаточные для того, чтобы не замерзнуть в эти холода. Айна не озадачилась осмотром комнаты, всех тех вещей, которые находились в ней, поисками чего-нибудь из теплых вещей. Она даже не задумывалась о том, что со вчерашнего вечера никто так не побеспокоился о том, чтобы принести хоть немного еды для нее.

Не задумывалась до тех пор, пока в комнате не появился Вилен.

Он поставил на один из сундуков корзину и открыл тряпицу, накрывавшую сверху содержимое. При одном только взгляде на принесенное, Айна почувствовала, как судорожно сжался от голода желудок.

– Где ты это взял? – не смогла скрыть взволнованного удивления она.

– Ешь, девочка, – по-отечески мягко произнес старик и принялся доставать все из корзины. Холодное вяленое мясо, краюшка хлеба да кувшин с молоком. – Все, что удалось раздобыть. Сенира, на твою долю тоже хватит.

–Вилен, только не говори, что ты… – Айна с сомнением посмотрела на старика, но тут же была остановлена.

– Не украл, не бойся, – усмехнулся он, вручая ей кусок мяса и отломанный край хлеба. – Иногда словами можно добиться большего, чем силой и ловкостью. Пока твой муж развлекает себя охотой, его слуги и знать не знают своих обязанностей по отношению к жене своего повелителя.

– Вилен, ты и сам прекрасно понимаешь, что мне этот титул не принадлежит. Да и ни к чему он мне.

Что он мне принес? Оторванность от родных земель, ненависть мужа и его народа. В довершение ко всему еще и вы с Сенирой получаете то же самое.

Старик бережно обнял хрупкую девушку и прижал к себе, словно укрывая от печальной доли. Он гладил ее золотистые волосы и тихо приговаривал:

– Ну-ну, девочка, не горюй. Первое время после перемен всегда самое тяжелое. Потом станет легче. Потом все образуется.

– Образуется ли? – с сомнением спросила Айна.