Пьета из Азии

Элиас Лённрот – фольклорист, явивший миру эпос – «Калевалу», а с ней романтизм, продвижение и нежность финского народа.

Сакариас Топелиус – автор финских рождественских песен – Sylvian joululaulu.

Туве Янссон – книга о муми-троллях.

Линус Торвальдс – изобретатель и выдумщик системы Linux. То есть пингвин. Ядро. Кряки. И Торвальдс делал это для себя, очень похожее на виндоус, но иное. Это фонемы и гласные. Это формирование.

Угольников неожиданно проснулся. Потрогал свой лоб. Кисть руки. Провёл по щекам.

И понял: надо умыться, надо переодеться. Побриться. И пойти на ужин. Ибо обед и полдник он уже пропустил.

Когда Угольников вошёл в кафе, расположенное на втором этаже, то сразу заметил Илону, сидящую за крайним столиком. Она пила воду.

– Иди! Иди скорее! – махнула женщина приветливо рукой. На ней было надето синее обтягивающее фигуру платье, тугие колготы, и обуты всё те же полусапожки.

Угольников набрал еду на поднос и подумал: Как в школьной столовке! Тоже комплексный обед и компот.

Сел за столик, где восседала Илона. Стал есть. Женщина ему ничего не стала говорить. Тактично молчала. Допивала воду из чистого стакана мелкими глотками. Но её глаза, как всегда, выдавали личное, тайное, сокровенное. И даже не взгляд. А нечто в глубине зрачков, какое-то нежное. Словно там цвел дивный сад.

– Ты женат? – неожиданно спросила Илона.

– Наверно. То есть официально не женат. Но я не одинок, – ответил Угольников.

– Нет! – Илона тряхнула кудряшками. – У нас просто путешествие. Просто знакомство с финнами. Просто музеи, магазины…

– Ты успела куда-то сходить?

– Да. Конечно. На фабрику.

– И как?

– Ели конфеты. С собой брать нельзя, там камеры и чуть ли не рентген, видят всё, что в карманах. Я ела и ела. Но даже нет возможности запить водой. Не предусмотрено. Прямо издевательство какое-то. Вот второй стакан пью. Не напьюсь никак. Завтра глаза распухнут. И ноги болеть будут…

Илона кивнула на свои полуботинки.

– Тебе тут не комфортно? – Угольников съел мясо. Огурец. И выпил сок.

– Нет, отчего же. Единственн – почти оторвалась подошва на левом сапоге. А в тапочках ходить неприлично. Пробовала отдать в мастерскую. Бесполезно: финский клей как вода, ничего не держится. Зря деньги потратила…

– Может купить что-то новое? – Угольников снова покосился на коленки Илоны: круглые, как детские шарики, розовые, уютные.