Пьета из Азии

Он понимал: его влечёт к этой женщине на уровне «хочу», желаю, переспал бы, отчего бы нет, курортный романчик, этакий чеховский водевиль.

– Что тут купишь? Всё дорого. Я не рассчитывала на покупки и траты. У меня ограниченное количество средств.

– Хочешь, дам взаймы? – предложил Угольников.

– Нет. Какой смысл? У нас носят шубы, шапки и валенки. Похожу на оторванной подошве. Хотя по распродажам я бы побродила…

– Пойдём. Мне всё равно надо в город. Я хочу найти улицу и дом, в котором живёт мой враг.

– Надеюсь, что мне не придётся убегать, как оглашенной от полиции? И ты не собираешься совершать нечто неприличное? – пошутила Илона.

– Убегать у тебя не получится. На каблуках и с надорванной подошвой…

Бродя по супермаркетам, обоим удалось купить несколько вещей. Илона переоделась в спортивный костюм, куртку и переобулась в кроссовки. Теперь она выглядела, как школьница перед уроком физкультуры.

– Ты красивая…

Произнёс Угольников и поцеловал Илону в щёку. Пахло ванилью от кожи.

– Не надо. Это неприлично.

– Отчего же, Илоночка? – Угольников крепче сжал Илону.

– Не люблю курортные романы. Интриги…

– Напрасно.

Илона в ответ промолчала. Вскинула плечи. Но глаза, глаза говорили иное. Они соглашались. Они требовали любви. Они манили. Они вопрошали: отчего так долго нет никаких предложений?

– Пойдём ко мне в номер, – острожно приобняв Илону, произнёс Угольников.

Илона снова ничего не ответила.

– Но сначала давай съездим по одному адресу. Просто вызовем такси и поедем.

Илона словно отвернулась. Или Угольникову показалось, что Илона опустила голову, когда налетел ветер? Они зашли в вестибюль гостиницы. Алексей прошёл к стойке, где находился телефонный аппарат. Вежливо попросил разрешения сделать звонок.

Илона услышала:

– Miss? kaupungin keskusta on?

Что означало мне надо доехать до старого города.

Они сели в такси. И тут вдруг Илону прорвало:

– Слушай, Лёша, не хочу с тобой спорить, но давай я тебе разъясню кое-что. Раньше я работала экскурсоводом. Это теперь работаю в буфете музея, который превратился в торговый центр. Так вот в Карелии было четырнадцать концлагерей, где было помещено двадцать четыре тысячи человек, там жили женщины и дети тоже. Это ужасно! Вермахт, СС, вся эта Галичина, Саласпилс бедненький…Финны не гнушались Третьего Рейха.