Контактер

– Что за шуточ… – Он сердито обернулся, сдерживая желание не глядя кинуть что-нибудь столь же горячее себе за спину – авось в обидчика прилетит! – и увидел братца собственной персоной. Ну конечно, кто еще додумался бы швырнуть огнем в голову флиберийца?

– Вижу, с реакцией у тебя все так же скверно, – хмыкнул тот, приближаясь. – Araam nir tekh, Ariamir.

– Nir, – поздоровался в ответ Айримир, демонстративно прохладным тоном. Пусть Леотимир только попробует еще раз «проверить реакцию», он его по лбу тогда! И плевать, что капитан.

К несчастью, план был трудноосуществим и безотносительно субординации – разница в восемь зим всегда работала в пользу старшего брата. Правда, в детстве бить его как-то и не хотелось, хотелось слушать. Не будь он таким упертым, Айримир и сейчас бы охотно расспросил, что было с ним в прошедшие с последней встречи годы.

Леотимир изменился, заматерел. Айримир помнил его задорным подростком, который часами тренировался даже на каникулах. Помнил и постарше, когда тот улетал в первую миссию и обещал, что в следующую их встречу уже будет капитаном и сможет наконец сделать брата своим первым помощником.

Айримир провожал его тогда в космопричале, уже зная, чего хочет на самом деле. А в тот же день, к вечеру, получил ответ из академии: зачислен на факультет межгалактического общения.

Леотимир свое слово сдержал: они действительно встретились, когда тот стал капитаном. Только быть первым помощником Айримир уже не хотел.

Брат тоже его рассматривал и, судя по лицу, доволен увиденным не был.

Айримир теплой встречи и не ждал, но затягивающаяся пауза из просто неприятной уже перерастала в откровенно оскорбительную.

– Неплохой корабль, – скрепя сердце похвалил он, лишь бы как-то ее разбавить.

– Угу, – взгляд Леотимира прошелся по фигуре, брови сошлись у переносицы.

Первое время в академии Айримир еще пытался тренироваться, чтобы хоть не забыть то, что уже умел, но потом времени стало слишком мало. К тому же, размахивающий клинком флибериец нервировал соседа по комнате, а в спортзале вечно ошивались миррийцы, облюбовавшие помещение для своих «кругов сочувствия».

Пару раз послушав, как они, дружно взявшись за руки, делятся всякой ерундой («Сегодня толкнул преподавателя в столовой, так стыдно!», «Уверен, он на тебя не злится, ты же не специально!», «Да, но мне хотелось бы что-то сделать для него, чтобы уверить в раскаянии»), Айримир понял, что в зал он больше не ходок.