Черная птица ревности

До следующей сессии было еще далеко. Кроме того, Майя понимала (о чем не раз и говорила друзьям на турбазе), что второй раз на экзамене ей уже не выпадет ни гидролиз, ни окислительно-восстановительные реакции, и потому стала так внимательна на лекциях Константина Эдуардовича, как ни на каких других. Надо сказать, что остальные студенты Майиной группы не изменили своего отношения к предмету, поскольку Иващенко оставался так же равнодушен к их конспектам, опозданиям и прогулам. То, что некоторым пришлось пересдавать общую химию по три раза, никого не вразумило, а даже наоборот, только лишь убедило в том, что нет предмета, который нельзя было бы сдать хотя бы и с третьего захода.

Особой прилежности Майи Романовой Константин Эдуардович не мог не заметить. Иногда после лекции она подходила к нему, чтобы уточнить кое-какие вопросы, и однажды он даже спросил ее:

– Вы так всерьез заинтересовались химией?

На его губах опять появилась улыбка, но все еще она была не такой лучезарной, как на экзамене.

– Да… То есть, нет… То есть… я не знаю… Просто я не все поняла, вот и спрашиваю…

Лекция Иващенко в тот день была последней у Майиной группы, а потому преподаватель и студентка смогли позволить себе вместе выйти из аудитории.

Майина подруга Ольга Макеева какое-то время шла за ними, надеясь, что их пара вот-вот распадется, но не тут-то было. Константин Эдуардович и Майя вместе прошли довольно путаными коридорами старого здания к выходу с этажа, спустились по лестнице и разошлись в разные стороны только в гардеробе. Ольга тут же подлетела к Майе и спросила:

– Слушай, Маха, а чего нашему доценту от тебя было надо?

Странно порозовевшая Майя нездешним голосом ответила:

– Так… Мы говорили о химии… Константин Эдуардович обещал мне дать дополнительную литературу…

– По химии? – изумилась Макеева. – Зачем? Это же не наш предмет! Уже на втором курсе мы и думать забудем про иващенские грамм-моли и валентности!

– Ну… зато это расширит мой кругозор…

На это заявление Ольга даже не нашлась, что сказать.

Она стояла возле Майи, раскрыв рот и не вытаскивая из кармана номерок. Этим Майя и воспользовалась. Она быстро вдела руки в рукава короткой дубленки, отороченной искусственным мехом с длинными фиолетовыми прядями, кое-как нахлобучила на голову такую же фиолетовую вязаную шапочку и сказала:

– Ты, Оля, извини… Мне надо побыстрей… Меня ждут… – и оставила ошарашенную подругу в гардеробе.

На улице ее действительно поджидал Константин Эдуардович.