Амулет для влюбленных

– Ну и хорошо, – обрадовался Рыбарь, – а я пока за Ромкой и близнятами во двор сбегаю. Кормить их надо.

Рыбарь, накинув куртку, выбежал из квартиры, а Митрофанова придвинула к себе задачник. Прислать Богдану на физике готовое решение, как она это делала на контрольных по математике, Марина не могла. Борис Петрович бдительно следил, чтобы на его уроках никто никому не подсказывал. Поэтому единственным вариантом был тот, который придумал сам Рыбарь: Марина четко записывает ему решение возможных задач, а он на контрольной пытается решить свои по аналогии.

Вообще-то, у них тетрадь по физике была полна решениями аналогичных задач, но Рыбарь, похоже, никогда и не трудился их записывать. Зачем надрываться, если придет странная Митрофанова и своим аккуратненьким почерком все перепишет на маленькие бумажонки, называемые в народе шпорами.

Марина смотрела в задачник, но буквы и цифры складывались не в условия задач, а в весьма странные узоры, растекающиеся по страницам. Она пыталась заставить их собраться в строчки и даже пыталась удержать в таком положении растопыренными, как на фортепианной клавиатуре, пальцами, но результат был нулевой.

Через некоторое время в квартиру ворвался взъерошенный Рыбарь.

– Ты представляешь, эту мелкоту не загнать домой обедать! Уже третий раз во двор бегаю. А мать потом мне трепку задаст, что дети не кормлены.

Он сорвал с плеч куртку, в сердцах бросил ее на продавленный диван, подошел к Митрофановой и спросил:

– Ну, как дела? Много решила?

У Марины от страха и напряжения потемнело в глазах.

– Нет… Я н-не решила, – промямлила она так же, как совсем недавно мямлил и заикался перед ней Кривая Ручка.

– Почему? – справедливо возмутился Рыбарь.

– Потому что…

Марина под его взглядом, как под гипнозом, во владении которым ее тоже подозревал Илья, поднялась со стула и оказалась перед Рыбарем совсем рядом, как в своих видениях. Он удивленно смотрел на нее с высоты своего замечательного роста и был очень хорош собой: и серыми глазами с голубизной, и темными ресницами, и розовой, разгоряченной после бега по лестнице кожей, и растрепанными белокурыми волосами, падающими на лоб криво постриженной челкой.

– Потому что… – снова попыталась заговорить Марина.

Но она так и не знала, как лучше объяснить свою сегодняшнюю неспособность к решению физических задач. А Рыбарь вдруг все понял сам. Он нервно отбросил со лба волосы и точно так, как и виделось Марине, нагнулся к ней и поцеловал, правда, не в губы, а в щеку.