Милонга в октябре. Избранные романы и новеллы

– А что можно купить на акции? Мы ведь даже на эти самые, как их……На ваучеры ничего не смогли купить, Па. Ты же их все отдал Константину Ан-дреевичу?

– Да. Отдал. – согласно кивнул Антон Михайлович. – По простоте душев-ной. Теперь друг мой, Константин Андреевич, на ваучеры те фабрику по производству консервов купил. А мы с матерью да с тобой остались ни с чем. Умные люди пристраиваются, заводят знакомства, ищут всякие лазейки, ходы – выходы. Мне Костя предлагал сначала в долю войти, но какой с меня хозяин? Уже через месяц – другой я бы все равно не смог оплатить своими грошами счета фабрики за коммунальные услуги: воду, электричество, вывоз мусора.

Что же мне было делать, дочка? Вот я и отдал ваучеры свои бывшему начальству, хорошему приятелю. Только приятель теперь на Кипре про-цветает. Аи я с мамой тебя в этом году даже в Сочи не смогу отвезти: в нашем экспериментальном бюро аврал за авралом, а зарплаты уже два месяца почти не дают….

Хорошо, что я еще в технологический колледж устроился, преподаю там теперь с «важностью академичной» черчение… – Антон Михайлович насмешливо крякнул.

 – Грошики на молоко с хлебом все-таки имеем. Так за то маминой директрисе, Варваре Ильиничне, большое спасибо. Что вакансию нашла.

– Па, ну ничего. Мы обязательно прорвемся. – твердо произнесла девушка. – Не грусти. Мне теперь хочется вволю послушать не море, а дождь. Я вот все думаю сейчас: а если я дождевые капли превращу в звуки, в музыку, то, услышав ее, узнав, меня примут в консерваторию?

– Не знаю, дочка! – Антон Михайлович растерялся.

 – Валерия уверена, что – да! То есть, я хотел сказать, Валерия Павловна…

– Она чудесная, Папа. Ей ее имя удивительно подходит. Больше, чем отче-ство. Если бы было мне можно, я бы ее называла Лерой. Просто – Лерой. Как сестру.– Наташа улыбнулась опять, каким то сокровенным мыслям, внутри души. И вдруг, помолчав с минуту, тихо добавила: – Она очень тебя любит, Па. Так спокойно. Обреченно. По – настоящем любит.

– С чего ты это придумала? – закашлявшись, прижав ладонь ко рту, выдохнул Антон Михайлович потрясенно.

– Пап, я ничего не придумала. Я это знаю. Слышу. У нее голос меняется, когда ты рядом. И все звуки вокруг нее становятся другими. Все ее движения, жесты. Воздух, которым она дышит. Ты извини, я пойду, мне хочется сыграть дождь, пока он не кончился.

С этими словами Наташа вышла из кухни, и стук ее тросточки стал почти неслышным? утонув в мягком, потертом ворсе ковровой дорожки.