Милонга в октябре. Избранные романы и новеллы

Может, промочим горло коньячком, в каком – нибудь барчишке? Я бы не прочь и мою флейту в поддельном «Хенесси»[1 - Марка коньяка, отличающаяся очень мягким вкусом. Автор.] замочить на пару часов. Вдруг лучше звучать станет, зараза? Она у меня капризная, покруче любой герлы! – голос насмешливо взвился вверх, почти фальцетом, потом снова вернулся на низкие «шмелиные» аккорды.– Так ты говоришь, слепая? А, может, притворяется?

– Кит, ты двинулся, что ли?! Что ты несешь?! Зачем девчонке так притворяться? С каких таких понтов?! Не мели ерунды.

Она с четырех лет ничего не видит, зато играет, как Лист….. У них весь курс от нее на цырлах стоит!

– Ну, ладно, ладно, не заливай, Дэн! – хмыкнул недоверчиво Кит. – У меня уже и так полные уши, скоро через край польется. Сейчас же мода пошла на «понты», на шоу в любом виде. И она вполне может из себя Гурцкую разыгрывать. А что? Успех, сочувствие, фора всюду будет! Блеск, а не жизнь! Ты про нее еще скажи: «лабает, как Шопен»! Сам ты, что ли, слыхал?

– Ну, слыхал! – сердитый басок Дэна звучал напряженно, как разорванная гитарная струна.

Похоже, он злился, и очень неумело пытался это скрыть. – У нее всегда – класс, а не игра! Импровизирует почти на лету. Скрип дверной может превратить в мелодию. Просто – кайф! Она Рахманинова второй концерт наизусть играет. Почти. Только один раз в коде ошиблась, на генеральной отчетного. .

– Ну, прямо – Рихтер! – насмешка в голосе Кита все крепла, взвиваясь вверх. – Не познакомишь?

– Тебе зачем? – насторожился мгновенно Денис. Наташе показалось, что даже воздух с ним рядом сгустился и будто выпрямился, как и сам он, тонкий и узкоплечий, похожий на палочку своего кларнета, сейчас лежащего рядом, на соседнем сиденье.

– Как – зачем? – рассмеялся в ответ флейтист, капризно и нервно. – Все – таки, вместе в Прагу едем, придется один город на двоих делить целый год.

– Хорошо, что не постель. Или ты уже и об этом думаешь? – насмешливо протянул Дэн.

– А что? Чем черт не шутит? – под Китом еле слышно скрипнуло сиденье. Вероятно, он пожал плечами. – Она безумно красива. Знаешь, эти мертвые глаза. В них какой – то особый шарм! Она как маска Нефертити из египетской коллекции Наполеона. Помнишь, мы такую видели, у меня дома? Гипсовый слепок – копия.