Милонга в октябре. Избранные романы и новеллы

Слушай, Кит, я вообще, от тебя балдею, честно говоря! Ты что, совсем ничего не знаешь? Здорово, блин! Надо мне, как тебе, занятия по неделе пропускать. Ну, ты и кайфуешь, друг! По полной! Пока ты с Мазуриной роман свой докручивал, другие уже карьеру сделали. Я не врубаюсь, честно, как это тебя в пражские стипендиаты записали, если ты по неделям носа в консерваторию не показываешь?

Кит в ответ только самодовольно хмыкнул.

– Знакомых надо иметь, братец Дэн, знакомых. В наше время и всегда все решали связи.

В зале в это время послышался невнятный гул, шум, запахло погашенными люстрами, закулисной пылью, гулко раскатисто по всей глубине Белого консерваторского зала зазвучало верхнее «до» настраиваемой виолончели, где то скрипели ступеньки авансцены.

Девушка передернула плечами, сморщила нос: на нее поплыла тягучая, густая волна резких ароматов. Публика постепенно заполняла зал. Среди все нарастающего шума она по – прежнему ясно различила негромкий, уверенный басок Дэна:

– Кит, нет, ну с тобой все на свете проворонишь! Антракт кончился, уже профессора идут… Двигаем, Казанова.

Потом договорим. Нам же пора на сцену. Ты как, готов, или верхнее «ми» тебе все равно – подсказывать?

– Не дрейфь, Дэн. Я перед этим был у Крохина, дал несколько жалобных нот, сослался на простуду, озноб, прорвемся. Ты мне перед верхней «до» указательным пальцем помаячь, я мигом врублюсь, авось пронесет!

– Вот, вот, «авось»… У тебя вечно все на « авось». Пошли, флейтист – солист, двигать классику «пиплу», пока кураторша Эмма Петровна нас яростно за шиворот не схватила.

А то опять у нее подбородок десять минут прыгать будет от возмущения, как в прошлый раз, на третьем отчетном. Еще и по загривку накостыляет!

– Дэник, нет, ты в корне не прав. Это подбородок у нее от восторга прыгает, когда она меня видит.

– Ну, да, да, как же без этого! Горе мне с тобой, Джакомо хренов, двигай, давай, быстрее!

– Уже бегу. Прямо спешу и падаю. Нет, ну а как же мы все – таки решили то: познакомишь с фортепьянной Клеопатрой или мне самому придется ее атаковать? – дурашливо отбивался словами Кит, неторопливо лавируя между рядами белых с синим кресел, с невероятно скрипучими спинками.

В это же время на консерваторской сцене раздались первые нестройные аккорды оркестра, резкий стук дирижерской палочки, нежный стон настраиваемой прима – скрипки, жидкие хлопки публики, и все это как – то отдалило девушку от диалога, поневоле ее заинтересовавшего, «царапнувшего» ей душу.