Страж серебряной графини. Кофейный роман-эспрессо. Фейная дилогия. Том второй

Дай, я вот так потру.. О, господи.. синяк, наверное, будет.. Я подержу.. еще так, вот… Мальчик мой, потерпи.. Вот, возьми, у меня тут.. еще.. мятная конфетка..

Грэг послушно берет с ее ладони конфету. Просто губами. И это зрелище доканывает меня. В лом. Я начинаю реветь. Белугой. Падая на скамейку, запуская руки в волосы, готовясь их просто – вырвать. От отчаяния. Я ни к кому не обращаюсь. Просто реву и ору: Обалдевший Мишка стоит рядом. Давит на плечи обеими руками. Я не слышу. Отчаянно причитаю хриплым горлом:

– Идиоты! Сумасшедшая страна! Уже в парке погулять днем нельзя с ребенком.

Покоя нет нигде. Бьют почем зря!.. Что надо было этому психу? С зонтом?

– Тетрадь. Дневник Виолетты Норд. Для комиссара Перье. – ледяным, мерным, спокойным голосом отвечает мне Грэг, гладя обеими руками склоненные к нему головки: светлую, пепельную и темно – каштановую Фея и Ники.

– Сказал, если не отдам через два дня, расшифрованную, он просто меня прирежет где нибудь в Песочном переулке.

– В Песочном? Почему в Песочном – именно? – Ошеломленно смотрю я на Грэга, разом проглотив все слезы и истерику.

От неожиданности. Опять! Начинается…

– А ты что, Анют, предлагаешь в переулке Трубадуров… тьфу, то есть Панфиловцев? Около театральной студии? – смеется хрипло наш неугомонный профессор. – Ну, знаешь, это как то.. Не по бандитски, что ли. Народу много. Лишние глаза. – Грэг пожимает плечами. – А романтизм ему незнаком, очевидно.. Как то так…

…И тут Грэг, как и я, обращает взор на фея.

Судорожно глотает. Теряет дар речи на секунду, и вместе с Мишкой, уронившим на асфальт, прямо в дождевую лужу ее пальто, рывком поднимает Ланушку с земли.

– Королева, ну ты даешь! – ошеломленно бормочет Мишка, пытаясь отряхнуть с колен фея налипшую грязь… – Очумеешь с тобой вконец!

– Cohanny, ясонька, голубка моя, ты сошла с ума?! Босиком, по земле.. Как же ты бежала?!… Почему? – Влюбленно и потерянно хрипит наш вечный трубадур, прижимая голову Ланки к своему кадыку. – Ты же заболеешь, боже!…Дождь, грязь….

-.Грэг осторожно, как ребенка, поднимает фея на руки, и почти летит, прихрамывая, с ношей, драгоценнее которой – нет ему – ничего.

И мы едва успеваем за ним, чертыхаясь, отряхиваясь, удерживая в руках мокрые комки пальто, ускользающие тапочки, солнечные блики.. Мгновения дня.

– Горушка, я не помню, забыла. Тебя увидела… Упал… какая земля?!.. Я думала, что – в аду. – Лепечет фей, виновато утыкаясь носом в твердое плечо мужа.