Новый босс

Но от мысли, что какой-то русскоговорящий хоббит будет дрочить на мою прелесть или пытаться к ней подкатить, натурально теряю самообладание. Я же новичок в чувствах, а от моей матрёшки у меня конкретно мозг плывёт. Надеюсь, что со временем это пройдёт. Например, когда мы поженимся, и Сла-ва забеременеет.

– Нет! – рявкает моя мегера, прожигая зелёными лазерами дыру мне во лбу. – Вы со своим младшим теперь оба сидите на сухом пайке, потому что один из вас ревнивый придурок.

Ох, блядь, как она меня заводит своей дерзостью.

– Ты уезжаешь завтра, – напоминаю ей. – У нас и так месячная голодовка наступает. Я уже гелем для рук и мешком салфеток обзавёлся.

– Вот иди и потренируйся, – фыркает Сла-ва. Спрыгивает с дивана и, демонстративно виляя задницей, направляется на кухню. – Ладони разомни.

Ах ты ж, шипящее динамо. Кажется, пришло время напомнить, кто в этом доме кого трахает.

В два шага я подлетаю к ней и, обхватив за талию, закидываю себе на плечо. Матрёшка начинает дрыгаться на мне, как уж под наркотой, и лупить кулаками в спину:

– Одурел, мамонт неандертальский! Думаешь, можно мне кровь месяцами сворачивать, а потом вот так просто без извинений на плечо и в койку? Да за кого ты…

По опыту знаю, что русская кошка шипеть может долго, ещё и бусы из моих глазных яблок попытаться сделать, поэтому решаю пустить в ход тяжёлую артиллерию.

– Rossiya – svyashchennaya nasha derzhava, Rossiya – lyubimaya nasha strana…

Матрёшка мгновенно стихает, словно младенец, которому после многочасового ора сунули в рот соску, и беззвучно сопит мне в лопатку.

– Moguchaya volya, velikaya slava – Tvoyo dostoyan'ye na vse vremena! – заканчиваю я своё победоносное соло, благодаря которому однажды не только блистательно избавил Сла-ву от нижнего белья, но и услышал три самых заветных слова.

Дохожу кровати и аккуратно укладываю на неё матрёшку, нависая сверху. Опухший от суточного воздержания и наших словесных потасовок младший раздирает мне джинсы, вопя, что соскучился по своей подружке-вагине.

– Хитрый слизеринец. Никаких понятий о чести, – шипит Сла-ва, обдавая клубничным дыханием моё лицо. – Права была шляпа.

А дальше я уже ничего не соображаю, потому что матрёшка жестко присасывается к моему рту, вгоняя острые когти мне в спину.