Затерянный исток

Брак, переплетенный символами и обрядами, в Умме был привилегией знати для упрочения положения выбранного из народа правителя. Элита была лишена роскоши простоты, которой придерживалось остальное население, заключая финансовые союзы на несколько лет, по необходимости продлевая их или с облегчением покидая неугодного супруга. Поводом для досрочного расторжения договора могло стать бесплодие и неспособность прокормить детей.

Но и бесплодная пара могла сохранить брак, если женщина с согласия мужа беременела от другого мужчины.

Если жена вовсе не желала заводить детей, пара могла прибегнуть к помощи сословия рожениц, не занимающегося ничем помимо рождения и вскармливания детей. Статус их в каждой семье определялся индивидуально.

И те и другие, если их супруги не возражали, могли взять себе наложников, чей материальный статус был ниже их собственного. Главным моментом во всем этом разноголосии было договориться между собой и достойно обеспечить детей просом, рыбой и, при особенной благосклонности богов, определить их в Дом Табличек, где детей обучали языкам, письму, мифам и счету.

5

– Разве не решено уже, что Иранна станет женой Галлы? – с сомнением в собственной осведомленности и в том, что это вообще стоит произносить, спросила Амина у Арвиума, выбираясь из чертога Ои.

– Им нужно обратить это в подобие законности. Популярность их в народе не безгранична.

– Почему же они так уверены, что победит их сын?

– Потому что на турнир не допустят сколько-нибудь сильных соперников.

Амина вскинула на Арвиума темные глаза. Всеми любимый военачальник, без труда завладевающий чьим угодно вниманием. Кто, как не он, должен победить, невзирая на свое невразумительное происхождение? Статный воин с лицом в темном обрамлении локонов, демонстрирующий крепость жил и подкашивающий изгиб губ. Через балдахин прошедшего таинства и собственной непознанности плотского наслаждения нахождение рядом с ним вызвало у Амины невнятное чувство беспомощности и упивание им.

Часть придворных была убеждена, что Арвиум – сын Сина до его взлета. Другие были свято уверены, что он – родственник Ои, которого она тянула вверх в обход своего единственного здорового сына. Старшего ребенка правящей четы мало кто лицезрел воочию. Слухи о его недуге перерождались в мнение, что Син ради безопасности других детей, растущих во дворце, отослал его подальше.