Одиночка

Я собираюсь сгримасничать в духе «Ну ты и бука», но черты лица вдруг обмякают, словно накрахмаленная ткань, опущенная в воду. Причина этому – тень, промелькнувшая возле входной двери. Она показалась мне знакомой. Просто мираж, ничего особенного. Бывает. Это точно не повод прекратить танцевать.

Диана тем временем явно задалась целью привести угрозу «размбомбить этот сарай» в жизнь, что подтверждает ее активный и весьма откровенный тверк, к которому не остаются равнодушными парни за соседними столами.

Самый смелый даже пристроился сзади и теперь имитирует грязный животный танец.

– Как всегда, – комментирует Карина. – В психологии это называется «замещение». Ей в детстве не хватило внимания отца, и теперь она пытается компенсировать это другими мужчинами.

Будто в опровержение этих слов танцпол заполняет разгневанный голос Дианы:

– Эй! Ты охерел, козлик? Руки с меня убрал! Я тебе кукла резиновая, что ли, мудозвонище?!

По коже за секунду разлетается противное покалывание, которое концентрируется на позвоночнике и между лопаток.

Так мое тело реагирует на приближающуюся угрозу.

– А ты чего грубишь-то, сучка? – не задерживается ответный рык. – Жопой трясла, как резиновая…

Звучит отборная брань, и от каждого слова у меня воспаляются нервы. Только когда Диана едко выплевывает: «Пошел ты на хуй», наконец отмираю и срываюсь с места, чтобы ее увести. С детства во мне живет уверенность, что оскорбительнее этих слов ругательства не существует и, после того как они произнесены вслух, непременно последует расплата.

За свои двадцать шесть лет я ошибалась слишком часто, но, к прискорбию, не в этот раз.

– Охерела, шавка? – рявкает парень и злым движением толкает Диану в плечо.

Некрасиво взмахнув руками, она отшатывается назад и влетает прямо в меня, спешащую ей на помощь.

Копчик взрывается острой болью, за ним – подвернутая лодыжка. Следом жжет глаза. Это потекли слезы. Больно и унизительно. Унизительно и больно.

Таковы причины, по которым я, сидя на полу, плачу.

– Что ты наделал, урод?! – взвизгивает Диана, которую я в эту самую минуту по-настоящему ненавижу.

На полу грязно, а у меня белое платье, которое сейчас задрано до трусов на глазах у толпы людей. Больно и унизительно. Я ведь так давно не танцевала… Хотела, чтобы день рождения Ксюши был особенным. Просто хотела помочь…

– Придур конченый…

– Подругу свою уйми, – вдруг звучит прямо надо мной.