Юна – единственная

Он шлёпнулся на пол, ощутив странное покачивание корабля, а уж потом посмотрел на возвышающееся над ним грозное изваяние с двумя пистолетами в руках, который играл на театральных подмостках самого Марса[16 - Марс – в римской мифологии один из древнейших богов, входил в триаду, первоначально возглавлявших римский пантеон (Юпитер, Марс, Квирин).], и так отчётливо напоминавшего его теперь.

«Ласточка» медленно и спокойно уходила из гавани. Матросы близ стоявших кораблей, ничего дурного и предосудительного не услышали.

– Что?.. Куда это без меня направился мой корабль?.. – растерянный капитан стоял на пристани, смотря на едва заметные очертания судна.

Рядом толпилась удивлённая команда.

* * *

– Я её не убивал, это был несчастный случай, я думал, что она жива, – твердил бледный, как мука, герцог Чарльз Уитфорд, стоя на бочке со связанными за спиной руками, и удавкой на шее, концы которой были привязаны к рее.

Тело Дейзи лежало в шлюпке, которую подняли на борт.

– Вы не имеете права! – выкрикнул герцог.

– Воровать чужое нельзя, – подошёл Бартоломью.

– Судя по тебе и доверять тоже, – ответил герцог. – Я заплачу, только отпустите. Отдам корабль.

– Он и так уже наш, – хмыкнул Бартоломью. – Остальное решать не мне, а ему, – он кивнул на Дина.

– Если вы, богачи, думаете, что вам всё позволено, то здорово ошибаетесь, – проговорил Эндрю.

Дин молча стоял у борта, положив руки на перила и смотрел вдаль горизонта. Он обернулся, осматривая всех своих друзей и осуждённого.

– Отпусти, прошу, я не виноват, – оправдывался Уитфорд. – Я не хотел.

Дин перевёл взгляд на тело любимой женщины, пытаясь осознать, всё происходящее. Берег был уже далеко, как и его прежняя жизнь. В театр возвращаться уже нет смысла. Он глянул на свои руки и одежду, запачканные кровью той, которая была смыслом его жизни, и однозначно решил – месть должна быть доведена до конца.

Он медленно обходил вокруг осуждённого, величаво проговаривая:

– «Вы совершили такое,

Что попирает нравственность и стыд,

Шельмует правду, выступает сыпью

На лбу невинности и чистоты

И превращает брачные обеты

В торг игроков…»[17 - Строки из произведения «Гамлет», Уильям Шекспир.

– Я не виновен! – оборвал герцог. – И ты не судья!

– Молчать! – гаркнул Эндрю.

– «Вы совершили то, – надменно, глухо, но резко продолжил Дин,

Что обездушивает соглашенье

И делает пустым набором слов

Обряды церкви.