Мышь

Я встала с дивана и вышла из кабинета, не сказав ему больше ни слова.

Пальто я нашла на кресле, сумочка оказалась в шкафу. В огромном коридоре уже полностью погасили свет, хотя охрана знает, что директор еще не ушел и не сдал ключи.

Через минуту Саша догнал меня возле лифта. Без пиджака, с растрепанной челкой. Я нажала на кнопку. Он хотел взять меня за руку, но вовремя вспомнил о камерах, следящих за каждым нашим движением. Пока огромный лифт поднимался с первого этажа, мы оба молчали. Саша взял у меня пальто.

Я повернулась к нему спиной, он помог мне его надеть. Все получилось механически, так, как мы это делаем всегда. Его пальцы скользнули по моим плечам, я скромно сказала: «Спасибо».

Двери лифта бесшумно открылись. Я зашла внутрь. Саша отступил на шаг назад. На секунду наши глаза встретились, и он сухо, безжизненным голосом, сказал:

– До понедельника.

– Ну и что это было? – возмущенно воскликнула Алена. – Ты весь вечер молчала, пугала людей своим кислым лицом! Что случилось, Яна? Почему ты не можешь хоть на один день расслабиться и получить удовольствие от общения со мной и с наши друзьями? Ты всех знаешь.

Там не было никого чужого. Так почему ты сидела вся поникшая, как будто кто-то тебя обидел?

Просверлив меня насквозь зелеными глазищами, она гневно топнула маленькой ножкой. Губы задрожали. Попытка пробиться через мой эгоизм – удалась. Я даже почувствовала себя немного виноватой.

– Извини. Не надо было мне вообще туда идти.

– Да уж. Тут ты отличилась.

– Я исправлюсь. Правда, не знаю как… – извинилась я.

– Что-то случилось? Рассказывай. Только не ври. Если ты опять замкнешься, и будешь молчать, я перестану с тобой общаться. Вот я с тобой всегда откровенна!

Алена ткнула пальцем мне в нос. Ее грозный вид отчего-то растрогал меня.

– Ну, в общем… да, случилось. У них будет ребенок. И он меня поцеловал.

– Ребенок? Ну… – промычала она, пытаясь собраться с мыслями. – Это нормально, когда люди женятся и заводят детей.

Она прошлась по комнате, все еще пытаясь успокоиться. Я уселась на холодный подоконник и стала наблюдать, как ее ножки в светло-бежевых меховых тапочках медленно скользят по паркету из одного угла в другой. Ей бы вот так ходить по подиуму, а тут приходится красоваться в пижаме, да еще в съемной квартире.

– Так что все-таки случилось, кроме то, что Белов скоро станет отцом?

– Он любит меня, – упрямо сказала я.