Время дракона

Если же главный военачальник погиб, а войско отделалось малыми потерями – значит, была измена. В случае с моим старшим братом почти все воины уцелели, и вот тогда я решил: «Наверное, брат подозревал измену ещё давно и пытался дознаться, кто зачинщики. Он не мог никуда уехать, пока не дознается, ведь иначе началась бы смута, поэтому и приходилось ему отправлять меня к туркам одного». Вот что я подумал. Можно ли считать, что завет вашего дедушки был нарушен? Не знаю. Знаю одно – если брат в чём-то провинился передо мной, то заплатил за это сверх всякой меры.

Это меня очень печалило.

Влад вдруг вспомнил, как отец Антим рассказывал ему про седого государя Мирчу, чью смерть люди искренне оплакивали, а также про то, что вскоре после смерти старого государя старший сын покойного оказался предательски убит «злыми людьми». Священник рассказывал и про «лысого» князя, устроившегося на опустевшем престоле, так что Влад, сравнив свои давние знания с нынешним рассказом, смог показать сообразительность и спросил:

– Отец, а новым румынским государем стал твой дядя, который лысый?

– Всё верно, – кивнул повествователь.

 – Новым государем стал мой престарелый дядя, успевший облысеть… А откуда ты это знаешь? Тебе говорили учителя?

– Отец Антим рассказывал, – признался младший сын. – И он тоже считает, что твоего брата убили изменники.

Родитель преисполнился любопытства и, наверное, хотел спросить у младшего отпрыска ещё что-нибудь, но тут опять встрял Мирча Малый:

– Отец, а что ты делал, когда твой брат умер?

– Что же я мог делать? – отозвался отец, вынужденно продолжая повествование и отвлекаясь от разговора с Владом.

 – Я ведь оставался гостем султана, поэтому делать ничего не мог. Единственное, что мне удалось, так это послать письмо к вашей маме. Я сообщил, что жив и здоров, а больше мне нечем было её порадовать. Даже не получилось проверить, дошло ей это письмо или нет.

– Дошло, – вздохнула мать.

 – А после этого ваш отец пропал на два с половиной года. Я надеялась от него новое письмо получить, ждала и всё прислушивалась, не стукнут ли в ворота. Кто бы ни постучал – я сама открывала, надеялась, что это весть принесли, но нет. Ко мне заявлялись разные торговцы, а случалось – приходили челядинцы с чужих домов, чтобы передать приглашение на свадьбу или на крестины…

– А почему отец пропал так надолго? – опечалились дети, глядя на мать.