Голоса

Обычаи и комары тоже. В Подмосковье есть свои очень красивые места. Там и дремучие леса и светлые озера и, кажется, что если пройти куда-то очень далеко, то найдешь такой уголок, где ещё не ступала нога человека. Но этот зыбкий мир живёт только в вашем воображении, это понимаешь тут, в Карелии. Лес вокруг, будто живой единый организм. Я чувствовал его и слышал, как он дышит. Шершавые тёплые, седые камни, будто старики, натянувшие на себя тёплые одеяла изо мха, лениво дремали вокруг. Лес словно охраняет их сны.

И эти бурные, волнующие воды кругом. Озера полные жизни, бурные реки с белой пеной. Ветер упруго бьёт в лицо или наоборот полный штиль и белесое полуденное сухое солнце. Все это даже не малая часть, а песчинка в природе многоликой Карелии. И почему только я так долго собирался сюда? И почему я не бежал от всего, именно сюда? Я с самыми серьёзными намерениями поклялся себе, что приеду сюда еще и буду ездить каждый год, а возможно даже чаще. Но где-то внутри, шевельнулся червячок сомнения в самом себе и своих обещаниях. Все, что мы обещаем в душевном порыве, никогда не исполнится. Для того чтобы подобное довести до конца, нужен настоящий философский камень, которого у меня никогда не было. Так поразмыслив, я вздохнул облегчённо и благополучно обо всем забыл, окончательно придушив свою совесть изнутри. Как же неудобно и неуютно быть обязательным человеком. Ведь, в таком случае, я бы выполнял все обещания данные себе. Может, конечно, это бы сделало меня счастливее по итогу, но это так хлопотно, что, пожалуй, нет. Пока я предпочитаю сиюминутное спокойствие, но это, наверное, просто возраст. Время имеет свойство все сглаживать и обтекать как эфир.

Я вышел на берег огромного озера, края которого были зализаны голодными волнами так, что линии между озером и небом не было видно. Этот вид меня заворожил, и я присел, облокотившись у корней сосны. Никогда не встречал такой силы и такого яркого проявления характера в природе. Все здесь было живым.

Мне показали небольших, тёмных медведей. Ночью к нашему лагерю подходили волки, совсем близко к палаткам. Они аккуратно трогали наши вещи осторожными носами, вели себя тихо. Громко и резко сорвались собаки, охраняющие мирно спящий лагерь. Подскочили охотники с ружьями, началась стрельба, и волки стали громко выть и нападать на собак проводников. Вот тогда стало особенно жутко, и этот страх проникал холодными почти болезненными мурашками.