Витрувианский человек и Вероника. Литературная миниатюра

Последнее, что Веронике удавалось довольно чётко воспроизвести в памяти из прежней жизни, так это неприятный разговор с директрисой, недовольной её офисным дизайном. Также она смутно припоминала, что вроде бы провела какое-то время в лаундж-баре, где поразмышляла о своем неудачном дне и проваленном проекте. Но тут её воспоминания обрывались, и её память ставила некий барьер, который ей никак не удавалось преодолеть. Руководствуясь непреложной истиной, что молчание – золото, она хранила его практически всю дорогу, отнекиваясь фразой, что ничего не помнит, и внимательно впитывала информацию, которая могла бы ей помочь в её необыкновенном положении.

От своих спутников она узнала о готовящемся театрализованном представлении Страстей Христовых в Палаццо Скифанойя и сделала правильный вывод о том, что они направляются именно туда. Изначально Палаццо был задуман как загородный охотничий дворец семейства Эсте, резиденция для отдыха на лоне природы, соответственно, находился за пределами города.

Когда Вероника и её сопровождающие оказались в сельской местности, по дороге им встретились два стражника, ведущие человека в охотничьей шляпе с пером. Руки его были сомкнуты цепями, но по его весёлому и довольному виду никак нельзя было предположить, что его волокут в темницу.

– Кто это? – не удержалась от вопроса Вероника, давшая себе обещание хранить молчание, настолько необъяснимым ей показалось поведение человека.

– Так это один из придворных егерей, – ответил один из спутников.

– А куда его ведут? – полюбопытствовала Вероника.

– Как это куда? На суд, конечно! – воскликнул спутник. – Эти ребята втихаря подторговывают фазанами из герцогских охотничьих владений. По сельским дорогам много кто проезжает, и есть желающие полакомиться фазанчиком за малую цену. На рынке-то такого не купить за один сольди!

– А что это он такой беззаботный, если его на суд ведут? – не унималась Вероника.

– А чего ему печалиться, – усмехнулся собеседник.

 – Страстная неделя настаёт. Так каждому известно, что герцог отпускает разбойников, арестованных накануне Святой недели. Проявляет, так сказать, милосердие и великодушие!

«Тоже мне, Понтий Пилат[3 - Понтий Пилат – римский префект Иудеи во времена Иисуса Христа, имевший традицию отпускать разбойника накануне праздника. – Прим. автора.] нашёлся», – усмехнулась Вероника про себя и опять замолчала.